Без права передачи

Комнату пришлось уступить отцу Кати. Да дело даже и не в этом. В баре такую гулянку устроили по поводу возвращения Плюса с того света – а многие уверовали, что он уже именно там, общую рассылку-то на ПДА о его смерти все получили – что дым коромыслом и после нас хоть потоп. Сталкерам только повод дай. Ну Плюс его и дал. Какой после этого мог быть нормальный сон на многострадальной, пережившей первый взрыв на ЧАЭС кровати? Запасное койкоместо в комнате Плюса имело жалкий вид и продавленную сетку. А при переворачивании на нём с боку на бок издавала песнопения, сравнимые разве что с воем слепой собаки.

Так что в подземном убежище Сусанина я уснул, едва голова коснулась подушки. Ну не подушки, а какого-то валика, её заменявшего. И спал, как убитый. Проснулся, вероятно, от собственного всхрапывания. Есть у меня такой грешок. Пока сплю на животе или на боку – всё нормально. Но стоит мне перевернутся на спину и ой. Потом соседи по ночлегу говорят, что рёв кровососа – жалкое подобие тех звуков, которые я издаю.

Вокруг темно, но не темень. Явно есть какой-то источник света. Ага, судя по движениям теней горит спиртовка. Да и посторонний звук.

Осторожно повернулся на бок.

Около буржуйки слабо освещённая фигура. Откуда свет? Рядом действительно горит спиртовка, но свет не от неё. А вот звук – это шумно прихлёбывающий горячий кофе напарник.

И запах. Ох, слюна потекла – условный рефлекс, спасибо Плюсу. Всех на кофе подсадил.

Осторожно, чтобы не разбудить остальных, встал с лежака и подошёл к напарнику. Понятно. Светит налобник, лежащий на полу.

– Кофе поделишься?

Плюс вздрогнул и повернул голову ко мне. Молча мотнул, мол, присаживайся. Затянулся, выдохнул дым и также молча повёл рукой в сторону турки. Понятно. Так же не хочет будить Шутника и Сусанина.

– Не спится? – я спросил это шёпотом.

Плюс помотал головой.

– А чего? Устали же и недосып.

– На душе не то, – так же шёпотом сказал напарник.

Затянулся, хлебнул кофе и повторил:

– Не то.

Помолчал. Повторил процедуру с сигаретой и кофе.

Я дотянулся до рюкзака. Достал, стараясь не шуметь, кружку, нацедил в неё остатки из турки. Мало. Надо ещё сварить.

– Понимаешь, я, наверное, стал наркоманом Зоны Отчуждения. Я не могу её покинуть, понимаешь? – он затушил окурок о пол, поболтал кружкой, допил остаток и продолжил:

– Никогда не верил. Думал, всё это байки.