1924 год. Наследница

– Николай Игнатьевич, восстановите порядок! – раздался командный голос наконец пришедшей в себя крашеной дамы.

– Да я тебя, паскуда, щас тебя…

Угроза была так себе, да и удар с замахом дюжему мужику видно в деревне ставили. Легко уйдя в сторону, я ударил сам, в печень. Когда он утробно взвыл, согнувшись напополам, его выставленная челюсть очень хорошо подошла для быстро выброшенного вверх колена. Он хрюкнул, после чего завалился на пол, как подрубленное дерево.

– Ты, как тебя там, ветеран, ходь сюды, – я сделал жест, подзывая его к себе второго мужика в майке-алкоголичке.

– Не-не-не, я здесь ни при чем. Это все она, Лизка Колотова. Говорит, бутылку поставлю, ежели за меня скажешь, – при этом ветеран, выставив вперед руки, словно защищаясь, стал мелкими шажками отступать в глубину комнаты.

– Лизка это ты? – я ткнул пальцем в побледневшую женщину.

– Товарищи! Надо срочно вызвать милицию! Это же какой-то форменный бандит! Това…

– Пасть закрой! Разговаривать будешь, когда я скажу! Поняла? – я сделал к ней пару шагов.

Она отступила, прижавшись спиной к стене.

– Не слышу.

– Не подходи ко мне, сволочь!

Я сделал еще один шаг по направлению к ней.

– Граждане! Убивают! А-а-а!

От страха потеряв голову и впав в самую настоящую истерику, женщина сейчас истошно вопила, пытаясь спрятаться за своим криком, повернувшись к сгрудившимся в дверях людям, которые с некоторой опаской, но больше с написанным на их лицах живым любопытством наблюдали, что происходит в комнате.

«Похоже, гражданка Колотова не в фаворе у народа. Продолжаем спектакль».

– Товарищи, да у нее самая настоящая истерика! – воскликнул я и с удовольствием отвесил ей две полновесные пощечины. Голова женщины мотнулась сначала в одну сторону, потом в другую, щеки налились нездоровой краснотой, но при этом она сразу прекратила орать. В толпе заахали, но при этом продолжили с еще большим вниманием смотреть спектакль.

– Вот так, дорогие граждане, лечится женская истерика. Еще можно ведро холодной воды на голову опрокинуть. Вот только у меня… Хотя извините, есть!

Схватив графин с водой, стоящий на столе, я вытащил пробку и опрокинул его над головой Колотовой. Вода хлынула ей на голову, стекла по волосам, а затем потекла по лицу, смывая пудру и краски, превращая его в жуткую маску. Народ дружно ахнул.