Оборванная юность

Лохматый конвоир, обращаясь к нему обрадованно и озорно, закричал,

– Василь Ефимыч! Вот, поймал беглецов. Они от немцев убежали. Видать, городские. Допросить бы их.

Василь Ефимович внимательно посмотрел на юных беглецов и сразу понял, что никакой угрозы они не представляют. Лицо его подобрело, и он мягким голосом сказал:

– Ну, ребятки, здравствуйте.

Друзья несмело поздоровались. А Юра подумал: «Этот человек, наверное, командир отряда».

– Идите сюда, садитесь, – он жестом показал на скамейки под навесом, – только оружие отдайте Егору.

Юра послушно снял с плеча винтовку, отдал её лохматому Егору. А Андрюха, с облегчением вздохнув, охотно расстался с автоматом и подсумком. Плечо его от непривычной тяжести давало о себе знать.

– Егорушка, отнеси оружие Сашку Бойко, пусть он его проверит, – сказал командир.

Егор с молодецким видом подхватил трофеи у ребят и помчался в землянку, расположенную на другом конце поляны.

– Вы садитесь, садитесь… Рассказывайте, откуда вы, – по-доброму сказал Василь Ефимович.

 – И, чтобы вы знали, я командир партизанского отряда, куда вы пришли, – Бортич… А вас как зовут?

Его живые глаза под пышными бровями внимательно смотрели на ребят.

– Меня – Юра Лагутин, а он Андрей Макаров, – усаживаясь на лавку, сказал Юра.

– Ну вот и познакомились. Теперь говорите всё как есть.

– А я так и понял, что вы командир, – немного осмелев, сказал Юра.

И он торопливо и обиженно стал рассказывать, почему в первый день войны, в военкомате, его не взяли в армию – не хватило двух месяцев до восемнадцати лет… А Андрей сказал:

– Мой папа ушел воевать, а маму угнали в Германию, сестрёнку немцы отдали в детский дом, а меня не успели…

Юрка перебил товарища:

– Вообще немцы в городе лютуют: расстреливают всех без разбора, вешают прямо на площади… А я услышал на базаре от людей о партизанском лагере, поэтому мы решили бежать от немцев в лес, к своим.

Стрелять я умею, научился в Осоавиахими. Хотите – проверьте. А в городе оставаться нельзя – фашисты как звери…

Командир внимательно слушал ребят, не перебивая.

– Придёт время, и люди смотреть будут на фашистов с презрением, – тихо сказал командир. – Нашей родине приходится нелегко. Война никого не жалеет – ни детей, ни взрослых, – глубоко вздохнул и по-командирски сказал: – Ладно, принимаем вас в наш отряд. Но знайте – у нас военная дисциплина, и подчиняться ей надо обязательно.

Ребята, соглашаясь, замолчали. На другое они и не надеялись.