Хочешь выжить – стреляй первым

С другой стороны, не лежать же здесь мне весь день, решил я, да и натура, привыкшая к риску и постоянной готовности к действию, взяла вверх. Мелкими перебежками, с винчестером наперевес, я быстро пересек открытое пространство, время от времени припадая к траве. Лошадь при виде меня легонько заржала и попыталась отойти, но не смогла, так как ее удерживал повод, зажатый в левой руке лежащего без сознания человека. Быстро осмотрел тело. Итоги были неутешительны. Два ранения в бедро и грудь, к тому же он потерял много крови.

Судя по всему, он был ближе к смерти, чем к жизни.

«Хорошо хоть без сознания. Умрет, не мучаясь».

Мои мысли отражали не равнодушие к человеческой жизни, а практичность. Работа приучила меня быть холодным и расчетливым, а в жизни – деловым и практичным. Вот и сейчас перевязка могла помочь этому человеку, как мертвому лекарство. Он был еще жив только потому, что лежал неподвижно. В этой ситуации я ничего не мог для него сделать, кроме как похоронить. Впрочем, даже это было проблематично, так как лопаты у меня с собой не было.

Поднявшись с корточек, внимательно осмотрелся, но вокруг, насколько хватало взгляда, никого не было. Тогда я подошел к лошади, собираясь порыться в чужих дорожных сумках, как та, подняв голову, шумно фыркнула.

– Спокойно, лошадка, спокой… – не успел я договорить, как услышал за своей спиной хриплый, полный боли, негромкий голос:

– Ты… Джек… Льюис?

Змея не делает такой быстрый бросок, с какой скоростью я развернул ствол винчестера на голос. Лицо незнакомца кривилось от страданий, но глаза смотрели ясно, словно боль их не коснулась.

– Подойди… ближе… – Тут боль снова заставила его скривиться. Помолчав, он продолжил: – Я умираю?

Подойдя к нему, я еще раз оглядел горизонт, только потом опустился на колени перед раненым.

– Да. Я ничего не могу сделать. Начни я сейчас перевязывать твои раны, то, скорее всего, этим убью тебя. Ты потерял слишком много крови.

Он продолжал смотреть на меня, словно хотел услышать от меня что-то еще.

Мне трудно было представить, что может ждать человек в подобной ситуации. Помощи? Молитву? Хотя по его жесткому лицу, пристальному взгляду и мощному телосложению не скажешь, что такой человек может просить и унижаться перед кем-то, все же я решил прояснить этот вопрос, хотя бы для себя.

– Если тебе так будет легче, я могу перевязать тебя.

– Не… надо. Воды.

Снял с его лошади флягу и напоил раненого.

– Лучше… стало…

С минуту мы смотрели друг на друга.