Профессионал. Один в поле воин

«Отвык я от российских морозов, – подумал я, автоматически бросив быстрый взгляд по сторонам, и сразу отметил человека, стоящего возле газетного киоска. В сумерках человека сильно не разглядишь, но согласно обычной логике, на морозе человек, покупая газету, старается не смотреть по сторонам, а побыстрее рассчитаться и идти по своим делам, в этом случае покупатель проявил излишнее внимание, разглядывая нас. Это его и подвело.

«Наружка», – определил я и, подхватив чемоданы, двинулся вслед за парой Вильсонов к освещенному входу в гостиницу.

Швейцар сразу понял, что перед ним иностранцы, почтительно распахнул перед нами дверь. Первые слова жены сенатора, стоило нам остановиться у стойки портье, были:

– Это просто какой-то ужас. Тут всегда так холодно?

– Наверно, – ответил я. – Я читал, что тут суровые морозы.

– Почему мы сюда хотя бы весной не поехали? – тяжело вздохнула леди Вильсон, бросив взгляд на мужа.

– Ничего, дорогая. В Испании отогреешься, – добродушно пошутил сенатор, который только что отдал наши документы на оформление.

Пока Вильсоны стояли у стойки, я медленно пошел, оглядываясь по сторонам, изображая любопытного мальчишку. К некоторому моему удивлению, привыкший, что в вестибюле гостиницы постоянно толпится народ, который наводит справки, обсуждает, куда пойти, листает буклеты, здесь такого столпотворения я не увидел. Гости, если и ходили, то от входа к лифту и обратно, и изредка в ресторан, именно поэтому без труда засек еще одного агента, который застыл с задумчивым лицом у стенда с конвертами, значками и открытками, делая вид, что выбирает открытку.

Лицо у него было худощавое, обычное, без особых примет, как и положено агенту наружного наблюдения. Одет хорошо. Шапка «пирожок», теплое пальто, брюки, добротные ботинки.

Отель мне понравился. Солидный, с мраморными лестницами, красными коврами и большим позолоченным лифтом. Женщина за стойкой очень хорошо говорила по-английски, только слишком правильно строила фразы, что было довольно странно при ее профессии, так как такое произношение говорило об отсутствии языковой практики.

Пока оформлялись документы, я подошел к газетному киоску, какое-то время перебирал газеты и журналы, после чего отобрал пару газет и два журнала, «Огонек» и «Крокодил». Вернувшись с прессой в руках, наткнулся на любопытные взгляды Генри и Марии.