Профессионал. Один в поле воин

Он снова посмотрел на советника:

– Прямо сейчас позвонишь в Майами и узнаешь у шофера все подробности об этом подростке. Все! Внешность. Как говорит. О чем он говорил с моим сыном. Все! Ничего не упусти! Еще! Все, что он расскажет – обязательно запиши! Иди!

Тао Лан с некоторым удивлением посмотрел на ли Вонга. Давно он не видел своего господина в таком возбуждении.

«Кто такой этот Майкл Валентайн?»

Получив приказ, советник склонил голову и сказал:

– Будет исполнено, господин.

Хозяин кабинета, проводив взглядом Тао Лана, с легким недоумением задал сам себе вопрос вслух:

– Как могло так получиться?

Вот только на этот вопрос ответ мог дать один Майкл Валентайн.

«Мастер рукопашного боя… Да, это может быть он. Мой сын проиграл в схватке духу воина, заключенному в подростке».

Загадка смерти сына была найдена, да и схватка была честной. В этом старый китаец не сомневался, осталось только узнать причину. Глава триады снова прокрутил в голове все факты, которые только что узнал, а затем попробовал их сложить в определенном порядке.

«Судя по всему, Вэй случайно увидел Майкла на выставке и таким странным способом предложил ему встретиться. Но зачем?! Чтобы его потом убить? Вот только у нас не было с этим мальчишкой никаких разногласий. Можно даже сказать, что мы сотрудничали, как говорят деловые американцы. Тогда в чем причина? – ли Вонг быстро пропустил через память все дела, так или иначе связанные с Майклом, и пришел к выводу, что только один эпизод мог повлиять на Вэя.

 – Нападение у частного аэропорта. Майкл тогда взял очень много денег. Вот только мы не оговаривали доли в этом деле, ведь он помог нам, а мы помогли ему. Неужели душа моего сына настолько пропиталась ядом наживы, что он позавидовал кушу, который сорвал Майкл?»

На какую-то секунду ему стало страшно. Неужели тлетворное влияние доллара вытравило из души его сыновей священные принципы триады? Они китайцы, где бы ни находились, должны жить согласно заветам предков.

Неужели здешняя жизнь превращает их в подобие алчных и продажных американцев?

«Нет! Нет! И еще раз нет!»

Вот только отрицание было излишне эмоциональным, а это значит, он знал по себе, в нем было сомнение. Он не мог врать себе. Он это понимал и, что самое страшное, ничего не мог сделать.

– Майкл! – неожиданно окликнул меня странно знакомый голос, когда я шел через вестибюль отеля.