Смерти вопреки: Чужой среди своих. Свой среди чужих. Ангел с железными крыльями. Цепной пёс самодержавия

Я знаю, что у тебя сессия, экзамены… Извини.

– Ох, эти женщины, – нарочито тяжело вздохнул профессор. – Вечно их язык на полкорпуса голову обгоняет.

– Объясните мне толком, что от меня требуется? – недоуменно спросил я.

– Ты еще не понял?! – влез в разговор тезка. – Так ты теперь в семье Сафроновых числишься официальным экспертом в области искусства!

– Мы как-нибудь обойдемся без твоих ехидных замечаний, Константин! – тут же осадил сына «папаша». – Олечка, а ты не молчи. Излагай свою просьбу, а то мы так до глубокой ночи здесь простоим.

– Этой девушке надо помочь в выборе картины. Ты поможешь, Костя?

– Когда?

– Завтра, Костя.

– С утра у меня зачет. Освобожусь, если пойду одним из первых, к одиннадцати. Не раньше.

– Ой, как хорошо! Тогда давай подъезжай к двенадцати часам. Вот адрес, – и она подала мне бумажку. – Мы тебя там будем ждать! Только очень прошу тебя: не опаздывай!

Я подошел к комиссионному магазину за десять минут до назначенного времени. Магазин должен был работать, но на входной двери висела табличка с надписью «Спецобслуживание».

«Что это значит?»

Оглянулся по сторонам, но стоило мне увидеть недалеко от входа большую черную машину, в кабине которой сидел водитель, как все стало на свои места. Я усмехнулся.

«Партократия приехала».

Постучал в дверь. На стук выглянул продавец. Он быстро оглядел меня и, видно, принял меня за обычного посетителя, так как пренебрежительно хмыкнул, а затем ткнул пальцем в табличку:

– Гражданин, вы читать умеете?! Вот табличка висит!

– Я могу уйти, вот только тебе потом за мной вдогонку придется бежать! – И я нагло усмехнулся.

Продавец сразу в лице изменился. В глазах заплескался страх, а на лице появилась подобострастная улыбка.

– Извините, товарищ! Я не знал! Мне просто никто ничего…

– Веди давай!

– Проходите, пожалуйста, товарищ!

Войдя, сделал несколько шагов и невольно остановился. В большом зале среди старинной мебели, напольных часов и напольных китайских ваз, на полках и витринах стояли фарфоровые фигурки людей и животных, лежали шкатулки, медальоны.

«Эх! Выставить бы это на современный аукцион и можно денежки лопатой грести…»

Голос Оленьки оторвал меня от грез и вернул в действительность.

– Костя! Иди сюда! Быстрее!

Я повернулся на голос. Она стояла в глубине зала и призывно махала мне рукой.