СМЕРШ идет по следу. Спасти Сталина!

Даже о том, что я написал такое письмо, не знал никто… – Рядовой исподлобья взглянул на майора, – кроме вас.

Особист Смирнов ударил Ермолова наотмашь кулаком по лицу и закричал:

– Врешь, сволочь! Я тебя под трибунал отдам, знаешь ли ты это?

– Я ни с кем на эти темы не разговаривал, – с трудом удержавшись на ногах, снова ответил Ермолов.

Особист обошел вокруг Ермолова, сложив руки на груди, подошел к двери, открыл ее.

– Уведите арестованного!

Вошел часовой, сурово глянул на Ермолова. Тот послушно, заложив руки за спину, покинул комнату.

Едва они ушли, заглянул капитан.

– Что с ним делать, Иван Петрович?

– Под трибунал! Статья 58, пункт 10 и расстрелять на хрен.

– Слушаюсь! – Капитан взял под козырек и выскочил наружу, догоняя часового.

5

30 мая группа из четверых бойцов роты Ускова во главе со старшиной Кузьменко покинула расположение части и исчезла в ночной мгле. Ночь была беззвездной, а значит, и вероятность попасться на глаза врагу уменьшалась. Перед выходом, капитан лично пожал каждому бойцу руку и похлопал по плечу.

– Личные документы все сдали?

– Так точно, товарищ капитан. Лично проверил, – заверил Кузьменко.

– Хорошо, Кузьменко. – Усков еще раз окинул взглядом бойцов, чуть дольше задержавшись на Таврине, обнял Кузьменко за плечи и отвел немного в сторону. – Глаз не спускай с Таврина.

– Вы же знаете, мне два раза приказывать не нужно, – так же тихо ответил старшина.

– Желаю успеха, товарищи! – капитан снова повернулся к разведчикам.

 – И главное, всем вернуться живыми и невредимыми. У нас еще с вами впереди бои за Берлин.

– Мы же все понимаем, товарищ капитан!.. Мы только туда и обратно!.. Не впервой!

Бойцы по одному уходили. Предпоследним шел Таврин. Пожимая ему руку, ротный слегка задержал его.

– Товарищ красноармеец, не знаю почему, но мне передали приказ, согласно которому вам нужно завтра утром, по возвращении с задания, срочно явиться в Особый отдел дивизии.

Таврин вздрогнул, но темнота скрыла его волнение.

Как же сглупил Усков, предупредив его об этом. А может, капитан и хотел его предупредить?

– Какие вопросы, командир, – постарался улыбнуться Таврин. – Вернусь с задания и тут же лечу в штаб дивизии.

Усков, глядя ему в глаза, спросил:

– Не носил ли ты когда-либо фамилию Шило?

Таврин выдержал прямой взгляд ротного, ни один мускул на его лице не дрогнул.

– Никак нет, товарищ капитан! Всю жизнь ношу фамилию Таврин, которой и горжусь.