Борьба или бегство

В первую секунду приходит облегчение, но потом… о, какое презрение к себе я ощущаю потом! Только что я упустил лучшую возможность в жизни – исключительно из-за собственной трусости! Поправить уже ничего нельзя, можно лишь пообещать: такого больше никогда не повторится! Пусть лучше она – другая она – растопчет меня отказом, чем я сдамся без боя.

* * *

После школы я успешно поступил в Бауманку[4 - Московский государственный технический университет им. Н. Э. Баумана – российский национальный исследовательский университет.

] на IT-специальность. Родители были так добры, что подарили мне однокомнатную квартиру, и я стал счастливым обладателем собственной жилплощади в Москве. В Бауманке я продолжил заниматься боксом и впервые прыгнул с парашютом. Уже никто из знакомых не мог бы назвать меня трусом, зато некоторые называли смельчаком, экстремалом. Такие характеристики я старался пропускать мимо ушей, дабы не возникало соблазна ослабить хватку.

Во время учёбы на первом курсе, в марте, я познакомился в «контакте» с Надей Фадеевой.

Она как раз заканчивала ту же школу, где раньше учился и я. В первом же разговоре Надя преподнесла мне сюрприз.

Оказалось, что она знала обо мне многое, и даже чересчур. Самые громкие конфликты с моим участием были ей известны, а некоторые она даже видела своими глазами. Многое я успел забыть и припоминал только теперь – с её слов. Но, как бы я ни напрягал память, мне не удавалось вспомнить одного – саму Надю.

Больше всего мне было интересно, знала ли она, как меня унижал Глеб, и чем всё закончилось.

История была в меру громкая, но не настолько, чтобы о ней узнала вся школа. Я так и не отважился спросить об этом.

Несмотря на обширные познания о моей персоне, Надя не дала мне от ворот поворот сразу, и мы стали переписываться на многие темы. Её взгляды часто оказывались совершенно неожиданными, и мне, привыкшему всё знать лучше других, приходилось прикусывать язык. Мы могли болтать часами, обсуждая учёбу, политику, религию и, конечно же, путешествия.

Надя обожала их, и это весьма подкупало – я давно мечтал о дальних странах.

Спустя несколько недель мы начали гулять вместе. Ноги у Нади были длинными и стройными, грудь – маленькой. Прямой изящный нос, пальцы – длинные, как у художников и пианистов: такими девушками восхищаются, им посвящают стихи. Но когда она смотрела на меня открытыми серыми глазами, а округлые щёчки розовели от прогулки и от улыбки, я чувствовал не восхищение, а нежность.