1918 год: Расстрелянное лето

Сегодня утром я изложил начальству свои соображения, подкрепленные показаниями Сеньки Мельника и вашими, господа. Перед тем как продолжить, мне хотелось бы вас спросить: сколько вы там, у ручья, положили бандитов Грушницкого?

– Пятнадцать-семнадцать. Пятеро ушли, – ответил штаб-ротмистр. – А что, это имеет какое-то значение?

– Четверо ушли, – поправил я его. – А Сенька что, не знает?

– Ему тогда не до счета было, сказал, что голову от страха потерял. А вот полтора десятка трупов этих поганцев – просто хорошо.

Даже отлично! Значит, Грушницкий вряд ли соберет в налет более шестидесяти человек. К ним еще можно добавить шесть-семь тачанок с пулеметами. Погодите, господа, сейчас поясню, к чему я этой арифметикой прямо сейчас занялся. Дело в том, господа офицеры, что мое начальство дало добро на уничтожение банды Грушницкого. Да-да! Вот только операция начнется в том случае, если ваше предположение, Вадим Андреевич, подтвердится.

– Похоже, допек вас этот атаман, – усмехнулся барон.

– Слов нет, вот только ругаться не хочу, – кисло усмехнулся сотник.

– Как там Сенька? – поинтересовался я у него.

– Мой помощник пригласил его на допрос большевика, который вел агитацию среди рабочих железнодорожных мастерских, так обоих потом пришлось водой отливать, – увидев наши вопросительные взгляды, пояснил: – Господа! Господа, это не то, что вы подумали. Его и пальцем не тронули. Мой помощник просто хотел его припугнуть, а парнишка возьми и потеряй сознание. Да и не относитесь к нему как подростку, он бандит, и вполне возможно, что на его руках есть людская кровь.

Теперь сообщение для вас. Полчаса тому назад по телеграфу передали, что поезд прибудет завтра, в районе двух часов дня. Это все, господа, что я хотел сказать.

– Ну что ж, – сказал барон, – раз деловая часть нашего собрания закончена, перейдем к менее торжественной части – к ужину. Вы как, Сергей Казимирович, относитесь к яичнице с ветчиной?

– Знаете, я очень надеялся, что вы меня не прогоните и покормите, – ответил сотник под наш дружный смех.

Приход поезда собрал на перроне и вдоль путей, рядом со станцией, наверно, половину оставшихся жителей городка. Если раньше через станцию за неделю проходило до двух десятков поездов, то сейчас два проходящих поезда в неделю считали за праздник. Наконец паровоз, объятый паром, заскрежетав тормозами, остановился. Стоило составу, лязгая буферами, остановиться, как сразу вдоль него протянулась редкая цепочка солдат с винтовками.