Стань для него единственной

Его сильные руки

сжимали мои бёдра, а губы искали мои, жадно покрывая поцелуями мою

шею, лицо, закрытые от удовольствия глаза, виски, подбородок, пока не

повстречались с моими губами в долгом и сладком поцелуе. Я обхватила

руками его шею, упиваясь поцелуями, отвечая ему так же нежно,

страстно, бесконечно долго… Одну руку он подвёл под мою голову, ещё

крепче прижимая её к себе; в поцелуе второй на ощупь, найдя какую-то

кнопку, нажал, и спинка кресла стала мягко откидываться назад, а вместе

с ней и мы плавно и медленно проваливаться в бездну страсти и

наслаждения.

Мы лежали, обнявшись, и наши губы всё не могли напиться, насладиться

головокружительным вкусом поцелуев. Костина ладонь легла на полоску

трусиков между моих разведённых ног. Его палец стал медленно водить

вверх-вниз по щёлочке моих возбуждённых губ, скрытых под тонкой

тканью трусиков. Через несколько секунд его пальцы отодвинули край уже

совсем мокрой ткани, а мои коленки распахнулись в стороны, словно книга,

открытая посередине, подставляя под ласки обнажённую промежность.

Сначала его горячая ладонь словно накрыла её и замерла на секунду,

отдавая своё тепло, затем его пальцы нашли мой возбуждённый

выступающий бугорок и стали повторять те же круговые движения.

Теперь Костя знал мою эрогенную зону, от прикосновения к которой стали

мокрыми не только мои трусики, но и кожа сидения автомобиля.

– Как жарко здесь, – шёпотом вымолвили его губы, жадно хватающие

воздух в тот момент, когда слегка трясущаяся рука, чуть ослабив узел

галстука, делала безуспешную попытку снять его через голову.

– Да, очень, – пытаясь восстановить дыхание, вторила ему я, спешно и

сбивчиво расстёгивая пуговицы его сорочки, – просто невыносимо душно.

Освободив шею от галстука, словно от ненавистной петли, он бросил его

в лобовое стекло. Галстук с металлическим зажимом в виде самолётика

стукнулся о стекло и упал на широкую панель автомобиля, словно на полку

в маленькой и тесной гардеробной, предназначенной для одежды и

аксессуаров.

раздевании, проделав тот же путь, что и галстук, улеглась рядом, свесив

беспомощный рукав.

Жара не отступала. Я понимала – надо что-то делать. На ум пришла

спасательная мысль, а скорее всего повод – быстрее освободиться от

своих трусиков. Как будто они были не из тонкого шёлка, а из соболя.