Невеста

 – А не думали вы, что исчезновение вашей жены может быть как-то связано с тем, что произошло у вас в кабинете?

Родион задумался над тем, что сказал Семченков. А что, вполне логично, попытка проникнуть в его кабинет – это всего лишь отвлекающий маневр. Кому-то надо было задержать его на работе.

– И что здесь, все-таки, произошло? – пробормотал Изонов. – Может пойдем посмотрим? Когда это обнаружилось?

– Во сколько? – переспросил шеф. – Если быть абсолютно точным, то без десяти семь я собирался домой, а когда вышел в коридор, то обратил внимание, что возле вашего кабинета были раскиданы листы бумаги, – продолжал Семченков.

 – Я подошел к кабинету и увидел, что дверь в открыта, а замок взломан.

– Как такое возможно? – удивлялся Ретков Борис Васильевич, заместитель начальника отдела. – В это время на втором этаже полно сотрудников, и кто-нибудь обязательно должен был заметить.

– В том-то и дело, что никто ничего не видел. Сработали быстро и профессионально. Если предположить, что в кабинет пытался проникнуть кто-то из своих, то встает вопрос: зачем ему понадобилось взламывать кабинет.

Ведь у контролеров комендантского отделения имеются запасные ключи?

Дубликаты ключей находились на первом этаже. И любой сотрудник Управления имел доступ к этим ключам. Конечно, существовали некоторые формальности в виде журнала учета, где каждый, кто получал дубликат, должен был записать свою фамилию, дату и время получения ключа, поставить подпись. Но эти формальности никто не обращал внимания. Существовали и другие способы проникнуть в следственный кабинет.

В течение рабочего дня двери никто не запирал на ключ. Впрочем, это и не требовалось. До сегодняшнего дня самой большой пропажей считалась ручка или карандаш. Следует повторить, что с такой легкостью в кабинет следователя могли проникнуть только сотрудники управления, а вот посторонние граждане перемещались в здании только с сопровождающим сотрудником.

Родион мысленно высчитывал время. Он достал свой мобильный и еще раз убедился, что Валерия звонила в восемнадцать часов тридцать две минуты.

Почти две минуты длился разговор. Еще примерно пять минут у него ушло на то, чтобы выключить компьютер, одеться, выйти из кабинета, закрыть и опечатать его. То есть, без двадцати семь он уже выходил из здания Управления и садился в машину. Из этого могло следовать только одно – за ним кто-то следил, потому что уже через десять минут Семченков увидел открытую дверь его кабинета и разбросанные рядом бумаги.