Реликтовая популяция. Книга 1

Свим, скитаясь по бандеке, много раз встречал таких людей. У них кроме односложного имени да приговора к жизни Кругом Человечности ничего не было. Такие уходили в банды, иногда становились хожалыми, не имеющих пристанища ни в одном из городов или ютящихся на их окраинах. Они не были хозяевами домов, дуваров, семей.

Он посмотрел на Камрата с сожалением и отчуждением.

– Ты разочарован? – вкрадчиво спросил К”ньец, прижимая уши к темени. – После таких обнадеживающих совпадений со сказаниями о Тимурти, с предсказанием Индриса.

– Нет, – резко сквозь зубы выдавил Свим. – Но не пристало мне… Сам знаешь…

– Стоимённому не пристало? Или фундаренцу?

– Не я эти порядки придумал, – огрызнулся Свим. – У меня задание из Центра. И я не могу…

Лицо его потемнело, крупные белые зубы закусили губу.

– Но ты сейчас со своим именем на уровне инега. А задание,.. Всё равно идти как – с ним или без него.

– И что это меняет? Ничего.

Ему не хотелось обсуждать вопросы морали. В конце концов, кто бы там ни был Камрат, пусть это будут его заботой.

У него своих хватает. Другое дело – К”ньюша был прав, напомнив о Тимурти и Индрисе…

Хотя и эти напоминания ничего не сулили такого, что могло бы его отвлечь от повседневного. А повседневное было простым – дойти до Примето, но и сложным одновременно – дойти до Примето, так как более полутысячи свиджей пройти нужны время, терпение и везение, чтобы в дороге не случилось чего-то неожиданного или неприятного.

Камрат почувствовал холодную стену, отгородившую его от Свима.

Он не знал, почему она вдруг возникла, но ему стало неуютно и обидно не только за себя, и за дурба тоже. Неужели он из тех, длина имени для которых означает больше, чем сам человек. Бабка о таких говорила с презрением и советовала с такими не связываться. У них превратные представления о дружбе, честности и преданности – это её слова.

Похоже, Свим был из таких. Как жаль, что из таких.

Мальчик, пряча глаза и сдерживая слова, вот-вот готовые вырваться из него, неторопливо поднялся с земли, с сожалением посмотрел на оставленный кусок хлеба.

Бренда, конечно, заменит всё, если ею правильно распорядиться, но хлеб оставлять было до слёз жалко, его просто так никто не даст, а обменных рахмов у него не было. Он вздохнул и шмыгнул носом.

– Спасибо, что вывели из города. Прощайте! – не слишком бодро поблагодарил он случайных спутников, на которых уже начал было надеяться, и смирился с мыслью дойти с ними до самого Примето.