Реликтовая популяция. Книга 3

Она даже перестала меньше обращать внимания на самого Свима, оттого тот был слегка обижен на неё, хотя порой даже был рад её заботам, которые его не касались и давали ему возможность заниматься самим собой.

– Ертончик! – вывел Свима из вязких размышлений несколько необычный голос сестры.

– Да, Елина, – поднял он голову.

Сестра подошла к нему не одна.

Рядом с нею, неуверенно переступая с ноги на ногу, стоял ещё молодой, по виду, возможно, много моложе Елины, человек с непримечательной фигурой и скуластым лицом.

Свим после возвращения домой его уже неоднократно видел, но имя его узнать не удосужился. Пока он скитался по бандеке, в хабулине шёл естественный процесс – кто-то умирал, другие подрастали, приходили новые люди и путры. И Свим ещё не успел, да и не стремился к тому, чтобы разобраться во всех переменах в своём доме в его отсутствии.

Молодой человек ни на кого из знакомых Свиму не напоминал, так что он сделал вывод – он всё-таки был из новых, пришлых.

– Ертон, познакомься, – сестра волновалась. – Это Манор Моест Минта.

Названный кивнул головой, он тоже был взволнован.

Свим положил вилку, облизнул губы.

– Рад познакомиться, – сказал он и вопросительно взглянул на сестру. И тут же по её румянцу на щеках и блеску глаз он вдруг, с некоторой досадой на себя, что до него так поздно всё доходит, сообразил – сестра не просто так знакомит его с этим человеком, и перед ним происходит нечто значительное, чем обычное представление.

 – А-а… Ну, что ж… Манор?

– Да, стоимённый.

У Манора голос оказался глуховатым и ровным.

– Я думаю… нам следует познакомиться поближе… Можно прямо сейчас… А остальное праузы через три-четыре. Елина, предупреди Кло, а ты, Манор, останься, поговорим.

Харан тупо рассматривал узор на стене. Лиловые линии сходились и расходились в беспорядке, если брать каждую из них в отдельности, но все вместе они создавали неповторимый рисунок.

На него можно было смотреть бесконечно, как на пламя костра или текущую воду, и находить что-то неожиданное и новое.

Но Харан в эти минты не изучал игру извивов и узлов линий замысловатой стенной росписи. Перед его мысленным взором они постоянно сливались с образом Гелины – такой же непредсказуемый и бесконечно любимый.

С первого мгновения расставания он ожидал от неё хоть какой-то весточки, напоминания о себе, в конце концов.