Реликтовая популяция. Книга 3

Отображатель образа фиксировал её надутые губки и неудовлетворённость своим обликом, представляемым в том или ином виде после возможной косметической обработки лица. – Поверенный Гамарнака.

– Какой ещё Поверенный? Ссыльный?.. Вот какое слово подходит ему. Или Гамарнак выжил из ума?

Гелина осуждающе повела подведёнными бровями. Родной отец неучтиво сказал о приёмном отце, тем более что того, может быть, уже нет в живых.

– Я не в обиду ему, – сбавил тон Гонат. – Но именно так я могу оценить твои слова о Поверенном.

Он умный Правитель и не мог допустить твоей связи с каким-то ухропом.

Гелина опять повела бровями.

Она знала родословную своей семьи. Да и сам Гонат говорил, но не чувствовал в своих словах уверенности. Так как подобные адюльтеры совершались повсеместно. В их роду таких случаев накопилось немало.

Связь между людьми разного уровня происхождения и, следовательно, нэма, особенно по женской линии, на словах не поощрялась, но все знали о значении свежей крови, вливаемой в жилы дряхлеющих многоимённых.

Прабабка самого Гоната – выходец их шмыгов. Благодаря ей, квёлый, едва пропущенный Кругом Человечности прадед, стал отцом здоровых детей.

Да что там говорить?!

Но канила самого Правителя бандеки!..

И Гонат безнадёжно увещевал, приводил аргументы, стращал…

Но что он мог? Гелина была его единственным дитём, оставшимся жить, и наследницей хабулина.

Она же спокойно слушала его путаную речь, поскольку всё уже для себя решила. К тому же она ждала ребёнка от Харана.

Вот почему она сейчас так много времени проводила за столом перед отражателем образа, хотя нужды в том не было – случилось это только после встречи с любимым в руинах, да и то не сразу, так что времени с того момента прошло всего ничего.

Глава 4

Над Примето гремела гроза.

Вспышки искусственных молний на мгновение окрашивали город в мертвенно-прозрачные цвета, резко выделяя свет и тени. Накрапывал дождь. От большого дождя, после обсуждения в кугуруме, отказались по случаю мощного наводнения.

Всё и все и так чувствовали избыток влаги. На пустырях появились не просыхаемые лужи, в них заводилась ненужная живность, способная повлиять на здоровье обитателей города.

Общественные закалочные едва справлялись с потоком пожелавших обезопасить себя от неприятностей. Круг Человечности браковал пятерых из шести новорожденных и не продлевал существование, оставленных первоначально жить, двух из троих.