Реликтовая популяция. Книга 3

А сейчас, наверное, занят. Я ему поручил проверить нижние этажи дувара, нет ли там воды. Возможность такой беды есть. У Заурансов вода появилась.

Нахмурив лоб, Свим вспомнил, что Манор упомянул стоимённого соседа, с которым его отец при жизни почему-то не поддерживал никаких отношений.

– Я хочу поговорить с этим Эрком.

– Хорошо, стоимённый. Как только…

– А надо ли тебе это делать самому? – вмешалась в разговор Клоуда и намекнула: – Он мог тебя видеть.

– У него один глаз совсем опух, – не понял реплики ауны Манор.

– Тогда точно видел, – со значением сказала Клоуда, обращаясь к одному Свиму.

– Н-да, – озадачился тот и потянулся подёргать себя за бороду, позабыв, что расстался с ней в первый же день возвращения домой. Спросил Манора: – Не сказал, как долго собирается здесь оставаться?

Манор пожал узкими плечами. Он вообще не производил впечатления сильного человека. А бледное лицо и постоянное насторожённое внимание к говорящему, словно в ожидании от него какой-то неожиданной пакости, делали его заурядным.

Увидишь, пройдёшь мимо и забудешь. Свим флегматично подумал: – и что в нём нашла сестра? Правда, её выбор его не волновал. Выбрала, и выбрала.

– Я его не спрашивал.

– А что он за человек?

– Сам по себе он покладистый и всегда справляется с поручениями. Он-то точно найдёт воду, где бы она ни появилась.

– Это хорошо. – Свим помолчал. – Как думаешь, Кло, кого бы на него натравить, чтобы он всё рассказал? Может быть, Ольдима?

– Ой, ты что? – испуганно воскликнула Клоуда.

 – Его-то он подавно запомнил, если был там.

– Ну и пусть узнает. А что? – радостно потёр руки Свим, светясь круглым, ставшим от безделья добродушным, лицом. – Да он как на Ольдима глянет, так сразу всё расскажет. Кто нападал и кому это надо. Только вот, – прищёлкнул он пальцами, – Ольдим, наверное, где-то у Камрата сейчас обитает, а связи с ним почти никакой.

– Свим, не надо!

– Кло! Ещё раз напоминаю. Здесь меня зовут Ертоном. Зови и ты меня так же. Впрочем, – дурб вздохнул, – зови Свимом.

К этому имени я привык и…всё остальное.

А это всё остальное с каждым днём, с каждой праузой усиливало тягостное чувство никчёмности прозябания в родовом хабулине. Лето начинается, а он сидит под защитой стен дома и города. Ноги и руки гудят – требуют движений и разрядки, тело истомилось в медлительном течении жизни. Сейчас бы выйти за ворота, на дорогу и – до самого Габуна или Керпоса без остановки прошагал бы, наверное, без устали.