Реликтовая популяция. Книга 2

– Я же говорю о Камрате. У нас с тобой всё не так…

– …она тогда говорит ему голосом искренней любви и душевной печали. Если, говорит она, ты, мой наречённый небом и временем, не убьёшь чудовищное чудо и не принесёшь мне его голову, то мы с тобой, говорит она, расстанемся навсегда, потому что так записано в наших анналах. А против них я ничего ни хорошего, ни плохого сделать не могу, пока не получу эту голову. Выслушав её, храбрый из самых храбрейших Белудин признался в своей любви к ней и тут же пошёл убивать страшного-престрашного Шуреку, а…

Камрат помотал одуревшей от постоянных повторов головой.

– Он что… Шуреку полюбил? – остановил он поток слов Грении, который день рассказывающей ему сегодня уже, наверное, десятое по счету приключение храброго храбреца и влюбленного Белудина из рода тысячеимённых Бланка, единственно достойных к упоминанию в различных сказаниях, быличках и сказках.

Рассказы Грении изобиловали именами, запутывающими и без того невнятное по сюжету повествование, бесконечными повторами и клятвами в любви то со стороны славной и небесно-прекрасной Гераны, слава о красоте которой достигла Луны, и храброго-прехраброго Белудина, словно встречались они каждый раз впервые и в первый раз влюблялись друг в друга, после чего он, этот храбрец их храбрецов Белудин, должен был убить очередное чудище страшное с именами самыми подлыми – Шурека, Ютилла или даже Яяванга.

Они каким-то непонятным образом то ли мешали этой вечно повторяющейся любви, то ли являлись гарантом будущей совместной жизни двух прекрасных и славных юных сердец…

Этого понять не было никакой возможности.

– Разве он может полюбить Шуреку? – лицо девочки от удивления вспыхнуло румянцем, словно он сказал какую-то гнусность, глаза её сильно открылись, являя два глубоких синевой окна в неведомый для Камрата мир, в котором он тонул. Она же с ужасом смотрела на слушателя.

 – Он же любит прекрасную и славную Герану, дочь известного правителя бандеки, а Шуреку этого страшного он, наоборот, должен убить. Ты понимаешь, наоборот?

– Д-да, – неуверенно промямлил Камрат, совершенно не понимая как можно убить наоборот.

– Потом он сел на коня…

– Сел?.. На кого?

– И полетел во чистом поле, только едва касаясь ногами верхушек деревьев.

Камрат полностью потерял нить рассказа.