Граф Таррагона

 – Мои слуги запишут вас, и, – он выдержал паузу, придавая своим словам наибольшую значимость, – и если вы подведете своего нового господина, – он топнул ногой, – я, клянусь своими детьми, сделаю все возможное и невозможное, чтобы разыскать всех ваших родичей до седьмого колена и вырезать их, словно баранов, выкорчую с корнем ваше поганое и позорное семя!

Из их рядов вышел здоровенный мужик, он поклонился еврею, поклонился рыцарям и громко сказал, прикладывая свою руку к сердцу:

– Клянусь Господом Богом и святой Девой Марией, что я и мои люди не подведут, не предадут и не опозорят вас до тех пор, пока вы, благородные франки, не предадите нас! – Он повернул голову и крикнул своим товарищам.

 – Клянемся?..

– Клянемся!!! – громким и нестройным хором ответили альмогавары.

– Отлично! Я принимаю вашу клятву! – Филипп шагнул навстречу их вожаку и протянул ему руку для пожатия.

Тот крепко пожал ее, после чего встал на колени перед рыцарем и поцеловал руку. Каждый из его оставшихся девяти товарищей проделал тоже самое.

Де Леви еще раз оглядел их, прошелся вдоль их шеренги и спросил:

– Оружие и коней имеете?..

Вожак поклонился и ответил:

– Почти каждый из моих людей имеет короткую кольчугу или кожаную куртку, сшитую из грубо выделанной бычьей кожи, усиленную бронзовыми или железными бляхами для верности, короткие копья, их еще у вас называют шефлины, крючья, топоры на длинных рукоятях, да мечи.

Арбалеты и луки есть только у пятерых… – он замялся, потоптался на месте, – только вот с конями у нас беда. На весь отряд их осталось только три…

Филипп похлопал его по плечу и спросил:

– Как звать-то тебя?..

– Рамон, – ответил вожак альмогаваров.

 – Зовите меня Рамон, дон Филипп.

– Будь, по-твоему, Рамон! – де Леви еще раз осмотрел воинов, коими он будет командовать в ближайшее время. – Лошадок мы вам прикупим. Только уж и вы, смотрите, не плошайте…

– Будь покойны, ваша милость! – Ответили воины. – Уж мы-то никак не подведем вас! Коли к нам по-человечески, то и мы воздадим сторицей!..