Белуха. Выпуск №3

Комиссией по награждению СП России и журнала «Бийский Вестник» награждена медалью «Василий Шукшин» (2015). За вклад в развитие литературы награждена медалью Ю. М. Лермонтова и Святителя Макария.

Автор более сорока книг поэзии и прозы, изданных в России и за рубежом. Победитель издательского губернаторского конкурса в 2009 и 2015 гг. Основатель и издатель журнала Бийского отделения СП России «Огни над Бией» (издаётся с 2004 г. и по настоящее время). Литературный редактор журнала «Бийский Вестник».

Активно сотрудничала с Фондом «Возрождение Тобольска». Ее произведения опубликованы в Дании, в Канаде, в США, в Венгрии, на Украине, в Белоруссии, в Германии.

Член Союза писателей России с 1994 г. С 2016 года – член Всемирной Корпорации писателей (ВКП). Председатель Совета Бийского отделения союза писателей России.

О литературе, литераторах

и ещё кое о чём существенном Людмила Максимовна в своей книге: «Письма Булгакову». Некоторые отрывки из неё.

Пупсик

Что называется – не верь глазам своим.

Сегодня вдруг одна дамочка, которая пишет сладкие тексты – типа стихи высокодуховные, вдруг вывернулась наизнанку. Шлёт мне письма в почту и хамит. Вот вам и духовность, и музыка, и прочие красивости. Видимо где-то хорошо попраздновали 9 мая, и кто-то (из породы шариковых) что-то наговорил на меня. И эта красавица, килограммов сто двадцать весом, навалилась на жертву.

Да, беда всё та же – дураки и дороги. Нет ничего хуже безмозглых пупсиков, у которых шерсть и когти спрятаны внутрь до поры до времени.

Всё те же дырчатые глазки неусыпных контролёров – это они каждый раз к 9 мая преподносят мне подарочки – типа за отца, который умудрился выжить в немецком лагере смерти, а потом и в советском гулаге. Привет, пупсик! Это тебе:

Стоял на полке пупсик,

на домбре бренчащий —

круглый, розовый,

вечно смотрящий прямо.

Вывернулся вдруг наизнанку

монстром из чащи

лесной, а, может быть —

из кладбищенской ямы,

и зачем-то

на Бога и чёрта сетовал.

Вот и верь глазам своим

после этого!

Людмила Максимовна, извините, позволил себе правку для понимания стихов читателем.

Стоял на полке пупсик,

на домбре бренчащий —

круглый, розовый,

вечно прямо смотрящий.

Вывернулся вдруг наизнанку

монстром из чащи лесной,

а, может быть —

из ямы кладбищенской.

И зачем-то на Бога

и чёрта стал сетовать.