Понять и полюбить

В тёмной ночи, – спутнице лихих людей, плавно плыло по улице что-то огромное и чёрное, – чернее чёрной тучи, нависшей над уснувшим селом. Подплыв к дому бобыла Мисаила Гиреева, чёрное нечто заглянуло в мрачное, пыльное и засиженное мухами окно, и тихо постучало по нему.

Через минуту на другой стороне оконного стекла проявилось заспанное лицо хозяина дома.

– Кого черти носят ни свет, ни заря? – проговорило лицо и застыло в изумлении с открытым ртом.

– Отворяй, дело есть, – проговорило чёрное нечто и направилось к крыльцу.

За дверью послышался шум отодвигаемого запора, – квадратной деревянной жерди и через секунду тёмный зев сеней сонно протянул:

– Батюшка, какого рожна тебе не спится, али черти выгнали в ночь?

– Пущай в дом, разговор есть.

– Без водки, какой же разговор ночью? В сон тянет, – громко зевнув, проговорил хозяин избы.

– И водка есть, и цельный кролик тушёный… будет, с чем разговор секретный вести, – ответил отец Исидор.

– Коль такое дело, проходь, что в сенях-то топтаться, – взбодрился Гиреев.

Войдя в горницу, Исидор попросил хозяина дома задёрнуть на окнах занавески и зажечь керосиновую лампу.

– В темноте несподручно водку по стаканам разливать, – сказал. – Да и собеседника не видать… как будто с привидением речь ведёшь, а лишних глаз нам не нужно.

– Тфу, тфу, тфу! – сплюнул через левое плечо хозяин дома. – В ночи нечисть вспоминать, грех на душу брать. Садь-ко сюды, батюшка, спиной к двери, а я покуда окна-то зашторю, стаканы на стол поставлю и хлебушек… ржаной, духмяный.

Первую бутылку водки выпили за своё здравие, со второй, разлив спиртное по стаканам, Исидор повёл разговор, с которым пришёл в дом к Мисаилу.

– Слышал, небось, какое богохульство учинили в церкви Долбин с Лаовкой?!

– Не токма слышал, но и видел. Обида, прям, берёт за тебя, батюшка! И этот туда же, сосед твой, Куприян Севостьянов, – зло сплюнул на пол Мисаил. – Кабы не заступница – бабка Глафира Семёнова, всю церкву разнесли, охальники этакие. По мне бы, я морды ихние во-о! – взмахнул кулаком Гиреев.

– Морды?.. Морды не надо. Надо их самих со? свету сжить, всему миру сельскому благо от сего дела было б… мутят они воду в селе, народ с божьей истины сбивают, напраслину возводят. Артель какую-то сварганили. Мало што ли у нас молокаек-то, – два завода и одно отделение частных заводчиков. Куды ж ещё четвёртое? Безобразничают, трудовой народ в разор вводят. Верно, хотят село по? миру пустить.