Перламутровая жизнь

Промелькнула мысль:

– Дмитрий, его нужно удалить от них, спрятать. Но как? Не дай Бог возвратится сюда, поймают, всё выложит. Тогда каторга мне.

Поздоровавшись с прибывшими, сказал, взяв в руки котелок:

– Пойду за водой, чай сварю для вас. С дороги небось устали.

Сказал, а сам побежал к салику, предупредить Дмитрия, чтобы не подходил к жилищу.

– Беги, отряд ищет тебя, – передал котелок в руки Дмитрия, помог ему взобраться на плот, и оттолкнул его от берега. – Прощай, друг! Поезжай с Богом! – сказал, а сам подумал, – что б ты разбился на порогах и утонул.

Полицейский урядник меж тем нашёл в бане пустой кисет, на котором красными нитками было вышито «Дмитрий», и показал его всему отряду.

– Вот улика, что Епифанцев здесь.

Отправив Дмитрия, Прохор спокойно вернулся к гостям и стал рассказывать им про свои похождения, в которых сказал, что шёл по следам Дмитрия вместе с Якушевым, но не настиг его.

– С Якушевым говоришь, – проговорил урядник и посмотрел на свой отряд.

Все засмеялись.

– Это, значит, ты вместе с покойным Пахомом Назаровичем по тайге гулял в поисках убийцы. Ай, как складно врёшь. – Гаркнул. – Подлец! Молчать! Сгною! Нам всё ведомо. Жена Епифанцева всё рассказала, повинилась, только видели тебя и Епифанцева на входе в тайгу. Жив он… Якушев-то. Торопились вы очень. Куда? Не скажешь? А я тебе скажу, убить вы хотели Епифанцева, чтобы следы свои преступные скрыть. Так что, не по его мы душу, а по душу Пахома Назаровича Якушева. И по твою, как соучастника сговора.

Где он, говори! – строго посмотрев на Прохора, крикнул Урядник. – Судить его будут за попытку изнасилования, а тебя за убийство Епифанцева. Вот его кисет, – сунул мешочек под нос Прохора, – а это улика!

Прохор удивлённо воззрился на полицейских.

– Врать не буду, – сказал. – Видел я его… Якушева-то, в крови всего. Сказал, что Епифанцев убил его… это, конечно, не совсем чтобы, а до крови… Я-то, в то время как раз из лесу вязанку дров нёс. – Полуправду говорил, конечно, но иначе ему было нельзя, понимал, что если Дмитрий попадётся в руки правосудия, то его будут допрашивать «и, возможно, с пристрастием», значит, может не выдержать и расскажет о Якушеве и о себе самом всю правду разбойную.

 – Удивился, конечно. Помощь ему оказал, – голову, значит, его перевязал, и хотел дальше с вязанкой дров идти, только он приказал дрова бросить и с ним в погоню за Дмитрием идти. Он сильно Пахома Назарыча-то поранил.