С нами Бог

В полдень начался артиллерийский обстрел русских позиций с австрийской стороны.

Иван ждал смерть, вжавшись в дрожащий от разрывов снарядов окоп, но смерть ничтожна в бескрайности величия жизни, и вскоре она отступила от русского солдата, а потом был бой.

После артиллерийской подготовки австрийцы пошли в атаку. Заработала русская артиллерия до того не выказывавшая себя ответными выстрелами.

Иван встал на ноги, посмотрел сквозь продольную конусную выемку бруствера на поле боя и похолодел. Снаряды с русской стороны врезались в гущу наступающих австрийцев, рвали их на части, взбрасывали вверх и в стороны части человеческих тел – руки, ноги, головы, разорванные туловища и кишки.

Через полчаса от наступающего австрийского полка на поле боя не осталось и взвода. Австрийское командование бросило в атаку второй полк, но и он полностью полёг на разрываемой артиллерийскими снарядами земле. За первыми двумя волнами пошла третья. Враг стал приближаться к траншее, из которой Иван вместе со своими товарищами вел по нему огонь.

Первая нервная дрожь, овладевшая Иваном, исчезла, и он с ярость начал палить из винтовки по врагу, в попытке остановить его, но австрийцы всё наступали и наступали. От огромного напряжения нервов Иван вскоре почувствовал, что его руки стали невероятно тяжелы, как бы налились свинцом, стало казаться, что с каждым убитым им врагом теряет силы, а тот в свою очередь как бы раздваивается, – на месте одного убитого врага появлялись два. Иван не понимал действий противника, но ему это и не нужно было, он стрелял, стрелял и стрелял.

Кто ему был, наступающий на него вооружённый человек? Он был ему враг, и Иван осознавал только одно – врага нужно убить. Иван выполнял свой воинский долг. И артиллерия помогала ему, она косила врага, как косарь косою густое клеверное поле.

В ночь после этого боя Иван не мог уснуть. В его глазах помимо его воли рисовалось мёртвое поле, густо усеянное человеческими трупами, австрийские полки, и он сам стреляющий в самую гущу людей.

Взлетали вверх руки, ноги, головы и целые туловища. И Ивану было снова страшно.

Утро нового дня взорвали артиллерийские снаряды, прилетевшие со стороны врага. Был новый бой, Иван снова стрелял во врага, – выполнял свой воинский долг, но уже без страха, – на автомате, – были напряжены только глаза и мускулы, остальное всё как бы в «параличе». «Паралич» был такой, что Иван не чувствовал даже боли от полученной раны.