Я был счастлив. Том 2. В зените лет. Том 3. На закате лет. Приложение. На расцвете лет

Копейка и холодец.

Мы впервые начинали жить самостоятельно и жили от получки до получки, не оставляя денег на непредвиденный случай. И однажды ко дню получения ежемесячного оклада у нас остался минимальный набор продуктов и одна копейка. Выплату оклада задерживали постоянно на один – два дня, а в тот раз, о котором сейчас поведу речь, задерживали уже пять дней и как долго это продлится, никто не знал. На седьмой день безденежья – в доме не было ни хлеба, ни яиц, ни круп, ни жиров. В бумажном кульке было несколько хвостиков моркови, в вазочке горсть сахара, и одна копейка на кухонном столе, прикрытом простенькой клеёнкой.

Из окон нашей комнаты были видны казармы и Света видела меня возвращающегося со службы или на обед. На седьмой день она не стояла у окна, обессилев от голода, она лежала в постели, но не жаловалась ни на головную боль, ни на пустой желудок, настойчиво требующий энергетической подпитки.

Я вошёл в квартиру, и проговорил:

– Света, что с тобой?

– Ничего! Всё хорошо! – ответила она, и я понял, что моя жена голодна.

Я тут же почистил морковь, нарезал её ломтиками и поставил варить. Сварил, сделал пюре, приправил его сахаром и восстановил жизненные способности жены. Она ожила. После этого пошёл в штаб полка, в надежде, что привезли деньги и можно будет получить свой лейтенантский оклад – 183 рубля, но у кабинета стояла толпа офицеров с понурыми лицами. Деньги не привезли. Настроение было отвратительное. Я не мог накормить жену.

– Что делать? – думал я и перед уходом со службы пошёл в солдатскую столовую, взял тарелку, наполнил её жареной камбалой и пошёл домой.

Вечером Света хорошо поужинала, но был новый день и снова деньги не привезли.

Я подошёл к пределу терпения, ворвался в кабинет начфина и потребовал деньги. Он выслушал меня и сказал:

– Ну, что я могу сделать, если денег нет! – сочувствуя мне, ответил старший лейтенант.

Его можно было понять. Но кто поймёт нас – офицеров, у которых голодные жена и дети, а самим нам надо ежедневно работать с солдатами, выходить на полевые занятия и нести караульную и гарнизонную службу?

Я взорвался.

Начфин достал из кармана семь рублей и отдал их мне. Я взял, сказал спасибо и пошёл в магазин. Вскоре на нашем столе были продукты, и мы со Светой ожили. Через два дня деньги в полк привезли, задержка получки была нам уроком. (Долг я, естественно, отдал). С того дня мы стали запасаться продуктами и тратить деньги только на самое необходимое.