Мироходец. Путь за грань

– Не очень понял, – честно признался я, от чего Сеф ещё раз улыбнулся своей клыкастой улыбкой. – А заряжаются они от чего?

– Заряжаются? – медленно повторил он. – Едят? Сейчас увидишь, как раз подошло время, – ответил он и указал лапой на стену из проводов. Проследив взглядом, куда он указывал, я сначала ничего необычного не увидел, однако чем темнее становилось, тем всё громче раздавалось электрическое жужжание, а затем вся стена начала неярко светиться бледно-белым сиянием с едва заметным голубоватым оттенком, и только после этого я понял, что это не мешанина проводов, а самые настоящие лианы и деревья.

То, что я принимал за старые провода, торчащие из выведенных из строя механизмов города, на самом деле оказалось деревьями, лианами и листьями, вот только полностью состоящими из электронных частей и механизмов. Листья вполне обычного вида, разве что огромные – размером с пару ладоней, но с тонкой, похожей на пластик каймой и полупрозрачной, словно стеклянной, плёнкой в сердцевине.

Толстые перевитые лианы, которые при ближайшем рассмотрении оказались пучками причудливо и беспорядочно перепутанных проводов разной толщины и цветов, и стволы деревьев из мешанины деталей и механизмов.

Всё это выглядело как лес, но только механический. Старинное подобие биологической флоры, повторённой из механики и электроники.

Она выглядела непривычно для меня, никогда не видевшего хоть чего-то подобного ни в одном из других пространств, где я побывал, но на этой планете, среди развалин и руин мира-города, смотрелась органично.

Сеф прищёлкнул когтями, и скакуны, послушно развернувшись к светящимся киберрастениям, подошли к ним и, раскрыв пасти, а они у них оказались в том же самом месте, что и у живых созданий из плоти и крови, а не из металла и пластика, начали с громких хрустом и треском срывать листья и жевать их.

Пока я с ошеломлением наблюдал за этой старинной пародией на живых существ в исполнении механизмов, Сеф, ловким движением ухватившись за лианы из проводов и оттолкнувшись от спины одного из невозмутимо хрустевших механическими листьями скакунов, забрался наверх примерно метра на три.