ГЛАВА 2

На полпути к следующему перекрёстку зелёный свет, коротко мигнув, снова переключился на красный. “Чтоб тебя, – разозлился Самюэль, – он горел буквально десять секунд, ты видел? Зачем он вообще нужен на пустой улице?” “Ну ничего, – вздохнул Адам, – ты старался, но в этот раз не вышло”. “Так не пойдёт, – упрямо проговорил Самюэль, – я всегда довожу начатое до конца. Слушай, давай вот что сделаем. Ты выходи прямо на перекрёстке и беги в клинику. А я дождусь зелёного, развернусь и подъеду к выходу”. “А как же правила? Ведь так нельзя.

Это же… Да и вдруг что-нибудь случится?” – Адам неуверенно посмотрел на Самюэля. “Если очень нужно, правила можно и нарушить, – уверенно глядя в глаза друга, упрямо ответил Самюэль, – ведь они не помогут тебе завести ребёнка. Если ты не пойдёшь прямо сейчас, в любом случае опоздаешь, так как нужно будет ещё вон сколько проехать вперёд, да крутануть через этот чёртов газон, который какой-то умник выстроил посредине дороги. Да и что может случиться в такое тихое утро? Машин нет, делай, что говорю”. “Ну хорошо, – неуверенно согласился Адам, – возможно, ты и прав”. “Корвет” резко затормозил у стоп-линии светофора, горящего красным цветом, и Самюэль уверенно кивнул Адаму: “Всё, пошёл”. Тот, отстегнув ремень, быстро выбрался из машины и, стоя лицом к Самюэлю, благодарно кивнул, двумя руками аккуратно прикрыв свою дверь: “Спасибо, ты настоящий друг”. Светофор, висящий над ними на перекрестии проводов, переключился на жёлтый. “Поторопись”, – подбодрил Самюэль. И Адам, подняв большой палец вверх, сделал быстрый шаг в сторону, глядя на пустую встречную полосу дороги. В эту же секунду, разорвав тишину нестерпимо громким рёвом клаксона, огромный чёрный мусоровоз, в одно мгновенье подмяв железным телом под себя Адама, с глухим стуком утащил его куда-то в вперёд, сопроводив своё внезапное появление жутким визгом тормозов, кроваво красными стоп-сигналами и запахом жжёной резины. Самюэль, открыв от неожиданности рот, потрясённый этой мгновенной трагедией, так и не убрав ногу с педали сцепления, с ужасом смотрел на пустое пространство улицы за пассажирской дверью, где только что стоял улыбающийся Адам.

3

Глаза открылись, и белая бесконечная глубина поглотила собой всё. Мозг, заставляя зрачки хаотично метаться, старался сфокусировать взгляд, выискивая точку в пространстве за которую можно было бы зацепиться. Но белизна была настолько однородна и глубока, что ничего не выходило.