ГЛАВА 2

И вот ещё что, – чуть смутившись, продолжил он: – Прости, но ты зарабатываешь прилично больше меня, а ездишь на дурацком старом “Приусе”, да ещё и всегда пристёгиваешься, даже сейчас в такой тачке, как “Корвет 427” 68 года, – любовно постучал ладонью по торпеде Самюэль. – Это же не круто, брат…” “Всё?” – Адам посмотрел на стрелку спидометра, давно перевалившую за разрешённую отметку скорости. Заметив это, Самюэль хитро улыбнулся, и ускорив машину ещё, довольно выдохнул: “Всё”. Адам, дотянувшись наконец до ручки громкости, выключил музыку, и облегчённо выдохнул: “Итак… Если честно, то мне по большому счёту плевать во что я одет.

Так-как свою индивидуальность я стараюсь проявлять, так сказать, интеллектуально. А белые рубашки? Ты никогда не думал о том, что они не просто часть нашей одежды, а символ?” – спросил Адам. “Занудства?” – улыбнулся Самюэль. “Белый – это чистота, спасение, духовная власть. Практически каждая невеста выбирает его для своего наряда, не так ли?” – спросил Адам. “А это здесь при чём?” – удивился Самюэль. “Свадьба для женщины, наряду с рождением ребёнка, важнейший шаг в жизни. И совершая его, чуткая к символизму, она неосознанно отдаёт предпочтение этому цвету, как знаку победы и триумфа в бесконечном поиске любви и страдания”. “И что?” – не понял Самюэль. “А власть предержащие… Другой полюс бытия. Люди, живущие не чувствами, а тонким расчётом, – Адам посмотрел на часы, – и какая у них, если так можно сказать, форма одежды?” “Тут ты прав”, – согласно кивнул Самюэль, и заметив, куда поглядывает его пассажир, ускорил машину ещё. “Неосознанные эмоции и холодный расчёт не могут ошибаться одновременно. Я уже не говорю о религии, – продолжил Адам, снова повышая голос, чтобы перекрыть слившиеся воедино звуки мотора и ветра, – во всём этом есть глубокий сакральный смысл. Поработай головой, друг мой”. “В твоей теории мирового заговора белых рубашек что-то есть, – согласился Самюэль, и хитро посмотрев на друга, снова спросил: – Ну а сколько ночей в неделю Рита проводит в постели одна, умник?” “Понимаешь? Я хочу сделать в жизни что-то важное, – неожиданно меняя тон, серьёзно ответил Адам.  – Нечто большее, чем выплатить ипотеку и даже завести ребёнка. Каждый, наверное, хотел бы стать избранным. Но я трезво оцениваю себя и не думаю, что имею хоть небольшой шанс, – грустно улыбнулся Адам, – но попробовать стоит. А это, – кивнул он на портфель, лежащий на заднем сиденье, – и есть моя маленькая надежда на бессмертие”.