Впереди только тьма

– Иногда мне кажется, что только я один здесь могу думать, – он поднялся на колени и начал медленно вставать. – Да ты послушай их: только и хотят залезть под юбку, поганя собой облик нашей веры. Втаптывают ее в грязь своей похотью, не проявляя никакого уважения. Они просто живут и не знают, для чего.

Адриан близко подошел к рыжему паладину, который был на пол головы выше него. Тот недовольно смотрел на Гофарда, как смотрят на ребенка, заигравшегося допоздна.

– Они зубрят эти фразы из Послания и не понимают смысла в нем.

Просто слова, чтобы использовать для своих благ, – произнося это, Адриан смотрел слишком уверенно на собрата. Он будто знал обо всех мыслях, проносившихся у того в голове. – Кто-то же должен их поставить на место. Это наша церковь, и все должны быть верны лишь Истинному Фениксу, а не своим желаниям.

– Ты только что избил молодого послушника, и мне плевать, что он там сказал, – монах в кольчуге жестко выговаривал каждое слово. Своим холодом он будто остужал нрав Гофарда.

 – Ты так и убить мог того паренька. Разве этого ты хочешь – забить насмерть кого-то? Это не стоит того. Займись уже своим характером, тут его проявлять вообще не к месту.

– Может и так, мой друг. Но когда все забудут Истину, мне не стыдно будет взглянуть в зеркало.

Дыхание еще учащенное, капли пота по лбу. Гофард вытер лицо рукавом, а после осуждающе посмотрел на своего собрата по вере. Быть может и правда, Адриана никто не понимает. Он медленно подался назад, указательный палец направляя в сторону рыжего воина:

– Скоро мы идем за отступниками, Рельнадо, – с ехидной усмешкой произнес Карающий Меч.

 – Ты и еще несколько твоих людей пойдут со мной. Пусть к завтрашнему дню уже будут готовы.

– Так вот оно что значит, да? Опять с настоятелем, выходит, повздорил? – сказал монах, в недоумении подняв руки. Гофард лишь отвел взгляд. – И поэтому ты устроил взбучку тому парнишке? Выпусти пар лучше в другом месте. И чего ты вообще добился сейчас?

– Сегодня церковь получила еще одного истинного верующего, в этом я не сомневаюсь.

Адриан взглянул последний раз на того, кто сейчас получил ценный, хоть и радикальный урок. Сохраняя отрешенный вид, молодежь разошлась по сторонам. Монахи, что несли чугунный котелок, пытались осторожно поднять пострадавшего собрата. Тот болезненно стонал при каждом движении. По шее вниз под балахон стекала кровь из рваных ран. Лицо опухло, а один глаз не мог раскрыться.