Чернобыль. Обитель зла

А я, между прочим, отнюдь не гениальный сыщик…

Зато у меня есть винчестер от компьютера Лены Кижеватовой. И хотя я уже и сам не верю в возможность обнаружения там каких-то полезных фактов, где-то в глубине души все-таки брезжит слабая надежда. Потому что знаю: в том возрасте, в котором были пострадавшие девушки, невозможно наглухо молчать о происходящем с тобой. Могли остаться хотя бы намеки на то, с чего начиналась проблема. Хотя, если честно, надежды действительно очень мало. Даже если там что-то есть, где гарантия, что я действительно сумею понять, что вижу перед собой столь интересующую меня зацепку.

Поставив машину на охраняемую стоянку во дворе, я забрал портфель и поднялся к себе.

Мой компьютер привык к тому, что ему то и дело достается. Причем по большей части не от меня, а от веселых ребят из научной лаборатории нашей группы. Когда работаешь в маленьком коллективе, очень скоро рабочие отношения перерастают еще и в обычные человеческие. У меня время от времени происходят вечеринки по поводу и без.

Иногда просто приходят поиграть в какую-нибудь стрелялку по локальной сети. Навозят целую квартиру компьютеров, и начинается форменное светопреставление.

Ну и понятно, что по моему компьютеру то и дело прохаживаются шкодливые ручки нашей братии. Ущерба от них, как правило, никакого, но понятно, какую боевую закалку получил мой компьютер. Сегодня у него будет в некотором смысле расширение сознания.

Я поставил вариться кофе, приготовил пару бутербродов и принялся подключать винчестеры.

Потом сел перед компьютером с тарелкой и кружкой.

Теперь предстояло продраться через огромное количество информации. В общей сложности через три сотни гигабайт. Восемьдесят от Кижеватовой и от Марины еще двести двадцать. Девушка-художница располагала более серьезной машиной…

В общем, конечно, объем работ был несколько меньше. Как совершенно бесполезные, отметаются видеофильмы, туда же можно отнести и разного рода программные папки. Больше всего вопросов возникало относительно текстовых файлов, личных фотографий и ряда архивов.

Их было очень много.

Влезая в документы, открывая фотоснимки, я чувствовал себя подсматривающим в замочную скважину. Приходилось отгонять паршивое ощущение и смотреть дальше.

На фоне такой работы мне показалось, что трехсотграммовая кружка кофе закончилась быстрее, чем наперсток. Я посмотрел на хронометр – прошло полтора часа. Прикидывая на глазок, я разобрал процентов пять того, что предстояло.