Чернобыль. Обитель зла

Они пока не представляли себе чаепитие вот здесь, под корнями вывернутой ели, чуть ли не на виду у армейского блокпоста. Но Клизма и тут отличился: он порылся под корнями, и на свет божий появились портативная газовая плитка, три эмалированные кружки, и такая же кастрюлька.

– Чай заварим прямо в кастрюле, – сказал сталкер, доставая жестяную банку.

– А это как? – задал Емеля глупый вопрос.

– А это так, – усмехнулся Клизма. – Тут общее лежит. Угощаются все, кто знают про этот схрон. Взамен надо только положить при случае чайку или газовый баллон принести.

Я тоже в этом обустройстве принимал участие, так что отдыхаем и чаевничаем.

Он поставил плитку под корни, налил в кастрюльку воды из канистры и зажег огонь. Видеть бледносинее пламя горящего газа тут, в лесу, было как-то непривычно. То есть не как-то, а совсем непривычно. Но с другой стороны – было чертовски уютно, ничего не скажешь. Клизма горделиво поглядывал на лица своих молодых компаньонов.

Наконец чай поспел. Сталкеры выпили по две кружки обжигающего сладкого напитка.

Клизма, убирая принадлежности обратно в тайник, сказал:

– Спасибо тому, кто это придумал. Хотя никто уже и не помнит его. Дело-то давнее.

Мало-помалу рассвело. На востоке небо из красного стало желто-оранжевым, и чем ниже к земле, тем сильнее оно наливалось яркостью, так что в конце концов на него уже и смотреть было нестерпимо.

Сталкеры двинулись дальше – осторожно, внимательно глядя по сторонам, готовые в любой момент дать отпор. Утро – это пора, когда в Зоне просыпаются и ее обитатели, и гости – сталкеры, бандиты, мародеры – вся та «пассионарная» братия, которая тут цвела махровым цветом.

Впрочем, шансов на встречу с людьми было немного – сталкеры шли в западную часть Зоны, где по идее не было никого и ничего, кроме большого количества неприятностей.

Места с проблемами начались километра через два. Вначале Клизма заметил легкое марево за невысокими кустами можжевельника, в низинке. Он остановил спутников, поднял с земли небольшую ветку и швырнул туда.

Ветка описала пологую дугу, а потом ее бросило вверх так, что она исчезла из виду.

– Трамплин, – констатировал Рыба. Он был самым молчаливым, за что, кстати, и прозвище свое получил.

Отметив препятствие вешками, сталкеры обошли его и углубились в дикие земли.

Дикие земли

На запад, считай, никто не ходил, и это порождало очень серьезную проблему. Это означало, что о картах местности можно забыть – их просто-напросто не было.