Безмолвие

Так называли вечно голодных бойцов, прибегающих за дополнительной пайкой. Самообладание поваров в подобные приходы было тверже прикрученных к полу стульев. Единая массивная ножка намертво прицеплена в металлический пол кают-компании. Кругом у столь же надежно прикрепленных столов мягкие кожаные сиденья веяли уютом в одном из приятнейших мест корабля. Со стены нежно улыбался дедушка Ленин, уверяя неокрепшие умы, что тщательное пережевывание пищи приближает страну к коммунизму.

– Спасибо нашим поварам за то, что вкусно готовят нам! – Гера поставил пустую миску на полочку при окошке.

Металлическое донце звякнуло о блестящую лакированную доску.

– Тише ты, поэт. Расшумелся! – Юра ловко подхватил посуду, моментально другой рукой протер полочку от капель с миски.

Очередные шарады так и не слетели с языка Георгия, они были вовремя подхвачены своевременным напоминанием о преступности подобного перекуса не по расписанию. Едва окошко раздачи с унылым щелчком захлопнулось, из коридора раздался топот башмаков.

– Ложки на стол, языки к осмотру! – ворвался в столовую парень с термосом в руках. Его лицо поделено широкой улыбкой пополам, а на плече висел автомат.

Георгий вытянулся по стойке смирно от громогласного приказа, но, разглядев вошедшего, выругался и погрозил кулаком. Невысокий матросик с широкими плечами мало похож на вахтенного офицера со свитой.

Даже не пытавшийся спрятаться кок стёр выступивший пот со лба. Что толку прыгать под стол или тараканом заползать за угол кубрика, коль старший офицер чует нарушение порядка сквозь броню корабля.

Вошедший матрос Серега Бойко не из тех, кого следует бояться, хоть и выглядел весьма крепко для своего юного возраста.

– Сергей! Етить твою налево! – выпалил Голоцуцкий из окошка. – Не шуми, крысы сраться начинают от твоего голоса! А тебе потом компот с этим пить.

– Что, хомячишь? – вошедший караульный выставил на раздаточный прилавок плохо помытые термосы.

– Ты не слишком дерзок для салаги? – смелость вернулась к Исакову.

Матрос, что стоял перед ним, служил на корабле от силы полгода. Исакову доводилось уже его видеть в качестве караульного карцера.

Бойко смерил взглядом артиллериста. Он мог запросто повздорить с этим матросом свободной смены, что не к расчету оказался на кухне. После потасовки правда будет на стороне караульного, пришедшего по регламенту за пищей для заключенных под стражу. К тому же храбрившийся Георгий рискует вовсе попасть в карцер под его же охрану.