В поисках Тартарии: Перстень Искандера

Я говорю про орган, принадлежность всех порядочных гостиниц, под более или менее мелодичные звуки которого так сладко спится путешественнику.

На другой день утром я успел обежать и осмотреть город.

Ставрополь ничем не отличается от большинства наших губернских городов, и хотя он считается главным городом северного кавказского округа, но не носит на себе никакого особенного характера.

Главная его улица не уступает улицам европейских городов: длинная линия ее пряма и широка, с бульваром посередине. Спускаясь довольно круто, она достигает подножия горы.

С этой возвышенности путешественник может окинуть разом всю панораму города: большие правильные казенные здания, красивые дома частных лиц, магазины, даже может различить европейский костюм жителей обоего пола. Направо возвышается громадный собор – неприятное смешение итальянской архитектуры с византийской. Подобное неуклюжее и неестественное смешение было в большом ходу у нас в начале этого столетия, но, к счастью, начинает мало–помалу выходить из употребления.

Оконечности города не так правильно застроены и не отличаются чистотой, они даже грязны. Ставрополь имеет отчасти вид военного города; в нем живет со своим штабом заведующий всеми здешними войсками.

В описываемое мною время должность эту занимал генерал Евдокимов – герой последней кавказской войны. Он споспешествовал к изгнанию восставших в турецкие владения и был исполнителем строгих мер, употребленных при этом. Сын солдата, Евдокимов начал службу с низших военных чинов, дослужился до звания главнокомандующего и получил графское достоинство.

Между людьми, носящими на улицах знаки своей храбрости, он занимает первое место: два раза пуля изрыла его лицо и оставила на нем глубокие следы, свидетельствующие о его храбрости.

Дополнение, найденное в раме картины:

… Поднявшись по этой улице до почтовой станции, я встретился со смотрителем. Рассказал ему о случившемся со мной по пути и о благодарном ногайском старейшине, возвратившем утерянную почту.

Радости смотрителя не было придела. Тотчас он распорядился отправить гонца на станцию Астаны, дабы вызволить провинившегося почтальона. Меня же позвал к себе на обед.

Мы разместились на крытой мансарде, выходящей в сад. Стоит отметить, что в эту пору в Санкт-Петербурге и носу не высунешь из теплых апартаментов без пальто. Зрели плоды, местами росли ухоженные цветочные клумбы. Именно эти клумбы выделяли жилище почтового смотрителя от прочих стоящих рядом.