В поисках Тартарии: Перстень Искандера

Помолясь на образа и отвесив мне низкий поклон, она принялась меня расспрашивать о моей болезни. Затем налила в чашку горячей воды и давай ею прыскать меня, дуть и нашептывать какие-то слова. Я не мог разобрать, была ли то молитва или заговор, до того голова моя отяжелела вследствие моего недуга.

Тем и кончился первый визит моего доктора в юбке. Лекарка обещала зайти ко мне на следующий день.

На мое счастье, случай привел на эту станцию какого-то проезжего, весьма почтенного господина, с которым я потом имел удовольствие не раз встречаться в Тифлисе.

Он возил с собою аптечку, и соединенными усилиями мы с ним ухитрились составить снадобье, благодаря которому я на другой же день был на ногах.

Дополнение, найденное в раме картины:

… Этого господина я вспомнил, поскольку видел его на крепостной горе. То был Федор, помощник фельдшера Петра Александровича. Не зная о моем скором отъезде, он на утро прибыл ко мне в гостиницу поговорить. По счастливому стечению обстоятельств Федор стал свидетелем того, как недоеденный мной с ночи ужин скормили дворовым собакам.

Вскоре собаки подохли. В связи с этим, помощник фельдшера предположил, что кто-то хотел меня отравить. Снарядившись возможными надобными змеиными сыворотками, он нанял самый скорый почтовый экипаж и отправился вслед за мной.

Если бы не столь быстрая догадливость моего Ставропольского друга, то быть мне зарытым в земельке под Георгиевском.

– Так, то со мной было не от зеленых слив? – все не унимался я.

– Никак нет-с, – улыбался мой спаситель.

Поделившись подробностями, мы с Федором определили возможных зачинщиков и мотивы.

Я показал ему вещь, найденную в двойном кладе. Хитрость разбойничья заключалась в том, что более нужное и ценное скрывалось глубже отвлекающего клада. Выказанная вещь казалась знакомой и желанной Федором. Он того не озвучил, но я понял то по его манерам.

– Я должен вернуться в крепость и телеграфировать о случившемся в Петербург, – заключил Федор.

Наиболее видимым нам источником злоключений было то, как генерал–губернатор со своим окружением был заинтересован в военном решении приграничных вопросов. Пытаясь отнять перстень Искандера у хранителя Аль-Аль, они исключали возможность мирного урегулирования споров с соседними племенами. Когда этот план провалился из-за несговорчивости хранителя, пришлось убрать всех свидетелей, в том числе таких случайных, как я.

– Аль-Аль мертв? – сокрушался я.