Отец Северин и те, кто с ним

К ней все ребята из села за книгами приходили. Племянница знала, что тетя была крещена, но не была уверена, что та примет священника: на ее памяти Нина Сергевна ни разу не была в храме. И все-таки родственница позвонила батюшке – на всякий случай.

Приехавший с Дарами[34 - Причастие. На дом священник приходит не с Чашей, а со специальной дароносицей на груди.] Северин нервничал. Старушка Нина сидела в подушках и внимательно смотрела на него холодными светлыми глазами.

– Вы хотите причаститься, Нина Сергеевна?

– Батюшка… Да как же.

Я ж Бога люблю. Так люблю, так хочу к Нему! Он свет жизни для меня, батюшка, – интонации старушки совершенно не вязались со строгим выражением лица.

Холодные глаза бывшего снайпера потеплели и наполнились слезами:

– Я так долго вас ждала, батюшка! Отвыкла. Я же кэгэбэшница была после войны… Какой тут храм… А на пенсию вышла – все никак не соберусь. Отвыкла. Я до войны-то причащалась…

Возвращаясь домой, Северин решил остановиться в лесу, посмотреть на весеннюю зелень, холодное прозрачное озерко.

Сел на поваленное дерево, вспомнил старушку Нину и вдруг – заплакал над ее словами о Боге. Так и плакал, пока холод от земли не пробрался ему под куртку и рясу.

Феодора и белые лилии

На летнюю Казанскую[35 - 21 июля – день празднование явления иконы Богоматери в Казани] народа в храме всегда бывало много. Эту икону здесь почитали, считали чудотворной и охотно делились историями о тихих чудесах. Девочки-флористки старались особенно расстараться с украшением праздничной иконы.

Накануне праздника Северин уехал на собрание[36 - Священников тоже собирают на разные организационные собрания.], передав организационные дела жене. Та носилась из храма в домик и обратно, без платка, зато со смартфоном в руках. Все вроде было в порядке. Продуктов хватало, просфоры[37 - Хлебец с крестом, используемый в богослужении.] в алтарь принесли, храм убрали и украсили.

Да не тут-то было. В очередной забег Феодору схватила за рукав дежурная по храму – Лена-беленькая.

– А, э, матушка. Там вот женщина пришла. С лилиями. А ее наши девчонки не хотят брать, говорят, все украсили уже.

Женщину Феодора знала. Галя. Уже пенсионерка. Жила она в городской квартире, но упорно сохраняла родительский деревенский дом, уже вошедший в черту города. Женщина была заядлой огородницей и выращивала совершенно потрясающие овощи вне зависимости от погоды. Сейчас Галя стояла у храмовой двери, со сбившимся платком на голове.