Отец Северин и те, кто с ним

За то, что его матушка не носила платка вне храма и юбку в пол в храме, совершенно не стеснялась делать никому замечаний и перебивала мужа. А то и сама могла ответить на богословские вопросы, хотя к семинарии даже близко не подходила.

Еще ему приписывали излишне мягкое общение с прихожанами женского пола – уж очень улыбчивым был Северин. Некоторые мужья тут же воображали себе невесть что и хотели Северина побить. Не били – священник располагал к себе и их.

Порой мужья или молодые ребята, еще не создавшие семью, приходили к Северину с просьбой повлиять на жену или девушку.

Повлиять обычно означало устрашить и сопровождалось цитатой про жену, которая должна бояться мужа[28 - Участники разговора перекидываются цитатами из Послания к Ефесянам святого апостола Павла, глава 5, стихи 25-33].

Батюшка улыбался и выдвигал в ответ встречный аргумент – цитату про мужа и любовь к жене, равную любви Христа к Церкви. Обычно просьбы о влиянии на этом заканчивались, потому что Христос за Церковь отдал Себя на смерть.

Если же все-таки мужчина настаивал, то священник беседовал о чем-то с женщиной на исповеди, и она отходила от Северина не устрашенная, а улыбающаяся.

Правда один раз цитата не подействовала. Находчивый собеседник указал отцу Северину, что тот не дотягивает до рекомендаций апостола Павла: время уже позднее, а его преподобие[29 - Обращение к священнику в сане иерея, используемое в официальных документах и официальной обстановке. Или с оттенком иронии – в обычной речи.] беседы беседует, вместо того чтобы ехать домой к семье.

– Так и я грешен, – улыбнулся Северин. – Принесу Феодоре розочек, чтобы не грустила, что опоздал к ужину. А вот влиять на нее, пожалуй, не буду.

Всепрощение отца Северина

Северин выглянул из алтаря. Храм гудел. Все просили прощения, прощали, кланялись друг другу и с облегчением обнимались.

Прощеное воскресение. Завтра наступал длинный Великий Пост, в который всем хотелось вступить налегке, без тягот, обид и недопонимания.

Начинали прощение в храме, заканчивали рассылкой с телефона и за праздничным столом, куда собирали весь холодильник. Такое пиршество, последнее перед постом, шутливо звали Чином великого доедания. Северина же перед всем этим ожидал длинный путь к выходу из храма – большинство людей не хотело уходить без его «прощения».

Городские прихожане прощали друг друга просто с объятиями и троекратным поцелуем в щеку. Деревенские – с земным поклоном, по «их» традиции.