Восставший из пепла

Но, когда Таркел вышел обратно, закрыв за собой двери, меня окутал мрак, едва перебиваемый бледнеющими оранжевыми лучами солнца.

Пришлось нагнуться, чтобы стянуть сапоги. Бок предательски заныл, и в этот раз лицо скорчилось в протяжном стоне. Кое-как развернувшись, чтобы не тревожить сломанное ребро, я прилег на мягкую кровать.

Уснуть не смог, а в скором времени вернулся Таркел с подносом. В его присутствии тело плавно село на кровать, не показывая, какую боль испытывает. Я наелся каши с мясом, и это простое блюдо казалось бесподобным.

Словно я не ел целую вечность. Приятного послевкусия добавил ягодный отвар с кисло-сладким вкусом. Слуга забрал грязную посуду и велел спать, чтобы рана быстрее затянулась. И хоть я и не помнил прошлого, но ощущал, что так хорошо мне давно не было. Горячая еда и теплая кровать заставили забыться приятным сном.

Но блаженство длилось недолго. Меня разбудил запах гари. Веки распахнулись, но тело отказывалось подниматься без чужой команды даже ради самосохранения.

Серый дым просачивался сквозь стыки створок дверей и застилал пол угрюмым туманом, поднимавшемся все выше ко мне.

Я не боялся умереть второй раз. Уже знал, что «после» будет пустота и вечный покой. Серый дым неспешно заполнял все пространство комнаты сверху донизу. А мелких бойниц не хватало, чтобы выдуть его на улицу.

Единственное, что тело позволило сделать, – это задержать дыхание. Но я ждал, что следующие вдохи едкого серого дыма станут последними в первом дне новой жизни.

И без страха пролежал сотню ударов сердца, прежде чем вдохнуть новую порцию удушающего воздуха.

Кашель вырвался из груди. Я силился заставить тело встать. Но оно не откликалось на мои мысли и желания. Будто внутри душу сковывал невидимый барьер, и ей позволяли выползать через трещину, только чтобы исполнять команды властителя.

По комнате разлетелось хриплое покашливание, я оказался не один. И лишь сейчас заметил, что из бойниц сочится серебряный свет яркой луны, блеском освещая клубы дыма.

Самое ужасное – никто из нас не мог встать и спастись. Я прикрыл веки, дабы без мучений и раздираемой душу паники отойти в мир иной. Кашель усиливался.

И если бы створки дверей с треском не распахнулись, мы умерли бы через пару ударов сердца. Веки мигом открылись, и я увидел склонившуюся надо мной Изроэль. Позади нее в коридоре бушевало пламя. Мы были обречены.

Глава 2.