Восемь и ещё две истории про ваших знакомых

Ложась спать, невольно вспоминая Джоан, единственную женщину, с которой Осоков хоть как-то общался в Америке (Марианну и Кармен он в этом смысле за женщин не считал, особенно Марианну), Осоков возбуждался, но, общаясь с кассиршей рядом с её кассой в гастрономе, он просто потел от волнения, вызванного плохим английским, а не сексуальным возбуждением; признаков эрекции у ленты с пивом, ветчиной и сырами не наблюдалось, он мечтал только побыстрее добежать до своего велосипеда. А уж позвонить по телефонам обладательницам призывных карточек под водосточными трубами для Осокова было немыслимо; особ любой национальности, ищущих приключений на свой филей, тем более за деньги, он не выносил.

Так и не решив, ехать ли ему завтра на загадочное сборище, то есть на свидание с Джоан, Осоков сел на велосипед и покатил в сторону живописной рощи, решив прокатиться по лесной дорожке, быстрее домой.

Он свернул на просёлок. После дождя лесная дорожка представляла собой грязное, заполненное лужами месиво.

Он старался ехать по обочине. Джоан не выходила из его головы, он подумал, что даже не знает, какого она роста, он видел её только сидящей. Ещё Осоков попробовал представить, какие у Джоан ноги: «Только бы не толстые и не кривые». От представления джоаниных ног он естественно перешёл ко всему остальному, и в его голове, как на большом экране, сам собой возник его будущий двадцатифутовый барельеф: женские гениталии, выполненные в металле со всеми объемными анатомическими подробностями.

Ему стало жарко, он снова стал потеть, и, интенсивнее нажав на педали, он попытался отогнать от себя навязчивое непристойное изображение, сосредоточившись на грязной дорожке перед собой. Но, объезжая лужи, его независимое воображение продолжало дорисовывать картинку его будущего монументального полотна: теперь к натуралистическим злосчастным гениталиям добавились контуры орбит, как при изображении модели атома с движущимися электронами и протонами, где вместо элементарных частиц располагались сперматозоиды! Осоков ещё подумал, что хорошо бы сделать так, чтобы они постоянно бы вращались по своим орбитам, игриво помахивая хвостиками.

«Тьфу, чего только не померещится!» – он даже действительно плюнул в лужу и вдруг услышал шум мотора, машина приближалась сзади, нещадно газуя. Он съехал с дороги и остановился, чтобы пропустить автомобиль и не быть обрызганным водой из лужи.