Седьмое чудо света. Морские рассказы. Для детей и юношества

Он с таким нетерпением ждёт этого момента, что из его раскрытой пасти начинает даже капать на палубу слюна.

У нас на танкере строго соблюдают правила пожарной безопасности, поэтому окурки в курилке выбрасывают только в специально предназначенную для этого бадью с водой. Однако, если рядом находился Верный, их нарочно бросают в угол курилки и командуют псу:

– Верный, туши!

Тогда пёс незамедлительно кидается на окурок, как кот на мышь, начинает лапами тушить его и рвать зубами до тех пор, пока тот не превратится в порошок.

Наш старпом, когда проводил инструктаж с членами экипажа по соблюдению правил противопожарной безопасности, всегда напоминал:

– На танкере, как на пороховой бочке, шутки с огнём плохи. Расслабляться курильщикам опасно, – и нравоучительно добавлял: – На этот счёт в мировой практике судоходства, из-за пренебрежительного отношения к огню, трагических последствий хоть отбавляй.

После проведения инструктажа старпом прикрепил Верному, как самоотверженному пожарнику, на ошейник медаль из алюминиевого сплава.

На одной её стороне был выгравирован танкер, объятый пламенем, а на обратной стороне находилась надпись: «Верному – усердному Пожарнику!»

Как бы там ни было в мировой практике судоходства насчёт пожаров, о которых говорил старпом, а нарушители пожарной безопасности у нас в экипаже, хотя и редко, но водились. Вот поэтому комиссия во главе с капитаном частенько устраивала вечерний обход кают с целью обнаружения любителей покурить в постели, перед сном.

При этом капитан всегда брал с собой моего пса Верного, и стоило капитану приказать: «Верный, ищи курильщиков!» – как тот безошибочно вёл его в ту каюту, где было накурено. Моторист Тимохин и по совместительству судовой сварщик за курение в своей каюте был дважды оштрафован и поэтому невзлюбил моего Пожарника.

Когда Тимохин производил мелкие сварочные работы на корме, Верный всегда крутился рядом. Однажды Тимохин возьми да и брось на палубу огрызок раскалённого электрода от сварки. Верный кинулся его тушить и сильно обжёг себе лапы и морду.

За это капитан объявил Тимохину строгий выговор и незамедлительно списал его на берег в ближайшем российском порту.

После возвращения из Японии наш танкер опять загрузился сырой нефтью в одном из портов в Персидском заливе, и мы, суток через двадцать, доставили этот груз в итальянский порт Генуя.

Там, после обеда, ко мне в каюту заглянул незнакомый итальянец и представился работником нефтеналивного порта.