Цветочная лавка

– Пожалуйста, не надо терзать себя. Паулина не похожа на ветреную девушку… – сказала она и тут же одёрнула себя. – Прости, я не хотела тебя обидеть.

– Правда не может ранить меня.

– Я знаю Паулину два дня, но готова поручиться за неё. Она никогда не сделает что-то плохое нарочно.

– Меня всегда восхищала твоя вера в людей, – усмехнулась Ингрид и прислонила стакан со льдом к виску.

– По-моему, тебе лучше рассказать ей всё, как есть, потому как запоздалое признание не будет иметь никакой силы.

– Пусть я и кажусь всегда непоколебимой женщиной, но в этой ситуации силы покидают меня. Когда-нибудь, когда-то…

Паулина старалась помнить всё, что сказала ей Ингрид. Эти своего рода наказы, которые казались странными на первый взгляд, обретали смысл в тишине. Ночи для Паулины всегда были одинокими и опустошающими, а в сложившихся обстоятельствах ей стало ещё сложнее совладать с непреодолимой тоской. Она никак не могла понять людей, которые теперь окружали её. Они странно себя вели в её присутствии: то чересчур услужливы и улыбчивы, то сдержанны и безэмоциональны.

Лишь госпожа Ингрид всегда одинакова: женщина никак не проявляла своих эмоций и всегда холодна, как Снежная королева. Девушка постепенно смирилась с нордическим характером хозяйки. Паулина даже чувствовала, что ей по душе строгость и сдержанность Ингрид, а то, как она в самых сложных ситуациях способна сохранять исключительное самообладание, вызывало неизменное восхищение.

Паулина проснулась в прекрасном расположении духа.

Раздвинув шторы и распахнув настежь окно, она с задором в глазах наблюдала за жизнью вокруг: низкогорья покрыты изумрудным ковром, воздух насыщен ароматом лаванды и синнабонов, которые с энтузиазмом пекла Ромина. Паулина собрала волосы в низкий изящный хвост и, надев свой лучший джинсовый сарафан с ромашками, спустилась в пустующую гостиную. Выпила стакан воды с лимоном и, не заметив женщину, остановившуюся на лестнице, ушла.

– Что это было? – изумлённо вскинула брови Ингрид, повернувшись к Ромине.

– Госпожа Ингрид, ваша гостья спустилась вниз и, не притронувшись к завтраку, выпила лишь стакан воды и ушла.

– Я тоже была тут, Ромина, – демонстративно закатила глаза Ингрид и выдохнула: – Можешь заняться своими делами.

Ингрид вышла из дома и заметила Паулину, помогающую садовнику. Сняв солнечные очки, она вскинула брови и, ещё какое-то время понаблюдав, как та вовлечена в беседу, уехала.