Цветочная лавка

Встряхнувшись, она отогнала от себя мрачные мысли. В лавку заглянул Фредли, чему Паулина несказанно обрадовалась.

– Ты правда хочешь от нас съехать, Пау? – спросил он с порога. – Это из-за Сесилии?

– Это потому, что так будет правильно.

– Но ты живешь рядом с бабушкой. И не должна чувствовать себя некомфортно.

Паулина вспомнила, что вынуждена быть участником игры, правила которой написаны не ею.

– Да, ты прав, – согласилась Паулина, принявшись за дела, – и я буду там до тех пор, пока не встану поперёк горла всем присутствующим, и твоя тётя лично не выставит меня за дверь!

Фредли рассмеялся и, усевшись на стул, следил за тем, как Паулина умело создавала композиции.

Покупатели потоком хлынули в лавку, и каждый с индивидуальной просьбой. Когда Паулина собирала букет из пионов, бутоны которых ещё не раскрылись, послышался звон вазы, соприкоснувшейся с кафельным полом. От неожиданности девушка вздрогнула. Женщина извинялась и плакала. Паулина поручила Фредли собрать осколки, чтобы никто, не дай Бог, не наступил и не поранился, и поспешила успокоить бедную перепуганную женщину.

– Я всё оплачу, я всё оплачу! – говорила она сквозь слёзы.

– Не плачьте, прошу вас, – сказала Паулина своим ласкающим слух голосом и протянула платок. – Знаете, однажды я тоже разбила три вазы разом и не сказать, что ненароком!

Женщина успокоилась и, утерев платком глаза, приободрилась.

– Это чем-то помогло вам?

– Не сказать, что помогло, но… – девушка вернулась за прилавок и продолжила собирать букет по спирали.

 – Если бы не тот случай, возможно, сейчас я не была бы тут.

Женщина извинялась снова и снова, когда Паулина протянула букет со словами:

– Люди не считают нужным извиняться, когда разбивают сердца, а это – всего лишь ваза. Не думайте об этом больше.

Фредли, дождавшись окончания рабочего дня Паулины, возвращался с ней домой.

– Я, наверное, впервые вижу человека, для которого чувства других – первостепенны и которому совершенно плевать на финансовую сторону.

– Не сказать, что плевать. Но ты можешь сказать, какой суммой измеряется плач или радость? Не можешь, потому что нет ничего дороже человека.

Фредли приобнял Паулину одной рукой, и так они шли до дома.

– Дай мне пятьдесят франков, – сказала Сесилия брату, высунув голову из окна, – не жмотничай.

– Чтобы ты поехала в клуб и благополучно спустила их в пустоту? Ну уж нет.