Повести

Солнечные лучи не жгли, но некоторые из ребят, особенно со смуглой кожей, приобрели цвет молочного шоколада. Для загара они использовали каждую минутку своего свободного времени.

Мой рыжий друг Анатолий, успел обгореть и облезть. Его нежная кожа с рыжими пятнами отслаивалась целыми лопухами. Вдобавок, вся спина у него, облезая, очень чесалась. Он не мог равнодушно пройти возле любой металлической опоры либо угла. Демин подходил к нему, ждал пока пройдут мимо него люди, стесняясь смешков, и ожесточенно терся спиной, закатывая от наслаждения глаза, ничего не видя и не замечая.

Вот за этим делом и застал его старший офицер службы внутренней безопасности майор Скуратов. Некоторое время он стоял рядом с трущимся изо всех сил об угол лейтенантом, молча, наблюдая за мимикой его лица с закаченными под лоб глазами и, слушая его нечеловеческие стоны в сладостном экстазе.

– Лейтенант, что с вами? – спросил майор, заставив Демина вздрогнуть от неожиданности и опуститься на землю.

Анатолий не растерялся и мгновенно нашел ответ:

– Блох давлю, товарищ майор.

– Каких блох? – удивился старший офицер.

– Таких вот: прыг-прыг, прыг-прыг. Показать?

Майор опасливо отошел в сторону, уточнив:

– И давно они у тебя?

– Да нет, на днях чайку мертвую на палубе поднял да за борт бросил, а они, эти блохи, с нее успели напрыгать на меня. Вот, теперь и мучаюсь, – очень изощренно врал Демин.

– Я вынужден доложить полковнику Грохотову об этом, – «обрадовал» лейтенанта майор.

На этом и разошлись.

Не ожидал Демин, тех последствий, которые произойдут после этой встречи. Вечером последовала баня, где всех обработали какой-то остро пахнущей жидкостью, а одежду прожаривали в металлическом ящике. Ни один из офицеров не увильнул от этих процедур, перед началом которой, полковник обосновал свое решение об обработке всего личного состава Команды тем, что, якобы, у одного из офицеров завелись блохи. Жестко настроенные офицеры долго искали виновника всего переполоха, но тот, поняв, что его никто не продаст и не заложит, тоже, вместе со всеми искал «блохастого» офицера.

Об этой истории вскоре позабыли бы, но однажды на тренировке, употевший рыжий боец, у которого и так сердце болело и требовало признания в вине, взял да и сказал вслух перед нами:

– Соль новую шкуру щиплет, будто снова блохи завелись, – тут он осекся.

Но все ребята поняли, кто был виновником прошлого переполоха.