Наследие Бурале

И, как ни странно, это помогло, потому что ответ пришел незамедлительно.

«Мистер N. Патрику Мазуреку. 26 июля 2000 года

Вы действуете ужасно, Патрик. Вы ведь это понимаете? Мы ведем переписку более двух лет. Я отношусь к вам как к великолепному журналисту, писателю и фольклористу. Однако я не ожидал от вас такого. Чтобы вы понимали, что я не вру, говоря о врагах, что поджидают вас тут, мне придется пойти на сотрудничество. Но я сделаю это иным способом, чтобы обезопасить себя как информатора.

Знайте, я делаю это только потому, что дорожу вами.

Вы не оставляете мне выбора. Хотя вы, наверное, этого и добивались!

ежтди апмиьс ноди аатвсгу»

Шифр, размещенный в конце письма, был в мгновение разгадан читателями журнала. Но информатор оказался куда умнее, чем все думали, – шифр был лишь частью большой запутанной системы кодирования, применявшейся для передачи информации о пожаре в Белом Роге. Все эти события вызвали бурю интереса. «Не будут два человека так шифроваться только для того, чтобы передать семейный рецепт или компрометирующие слова против власти», – думали читатели.

Тут крылось что-то посерьезнее. Тем более если за эти письма одного из собеседника убивают.

Патрик Мазурек скончался в своей квартире. Конечно, негласным подозреваемым стал Иван Дмитриевич Салтыков, прилюдно угрожавший всем, кто будет копаться в его прошлом. Но предъявить ему хоть что-то не вышло. «Белое расследование», написанное Патриком и его информатором, мистером N, кануло в лету, и только опубликованные письма напоминали об этом.

***

Виктор Сказ сидел перед следователем. Он получил то, что хотел, – время. Время рассказать историю о том, что произошло в Белом Роге. Объяснить, как он, Виктор, примерный семьянин и патриот, смог совершить сожжение храма.

«Так, нужно рассказать все. Не упустить ни капли. Если он подумает, что я вру, тогда мне крышка. Но как рассказать все, что я видел, так, чтобы мне поверил следователь, советский человек, чья связь с Богом так хрупка, что…»

Внезапно Виктор осознал: «Он не поверит мне ни за что!»

– Ты только что рвался побыстрее все рассказать, а теперь молчишь сидишь? Не много ли тебе чести? – следователь, полностью успокоившись, закуривал вторую сигарету.

Синий дым поднимался перед его лицом вверх, к желтой лампе.

– Товарищ дознаватель, разрешите вам задать вопрос перед тем, как я начну, – Виктор потер запястье, ноющее от кольца наручников.