Мицелий. Лед под кожей

Четверть часа назад нетлог запищал, но в тот момент она не могла к нему подойти. Камёлё села в кресло у окна, подальше от разворошенной кровати, и открыла дисплей.

Пропущенный звонок.

С ?ссе?!.

Она понятия не имела, что и кому на ?ссе может быть от нее нужно. Но одно было точно: этому кому-то пришлось соблюсти все условности в одном из храмов Далекозерцания. Это стоило ему серьезных усилий, поэтому он так просто не сдастся. И позвонит снова.

Камёлё надела ремень, нацарапала Джерри записку и вылетела из квартиры.

В чем бы ни было дело, не стоит с этим разбираться здесь. Джеральд относился к своим обязанностям медианта чрезвычайно серьезно. Ей с трудом удалось уговорить его убрать упоминания о ней из статьи о магазинчике Ёлта?л. Хоть он и не владеет ?ссеином, знаки на одеждах ?ссенских сановников узнает без труда – так что, если позвонит кто-то из официального учреждения, а Джеральд увидит его на телестене, он тут же потребует информации.

Камёлё нашла лавочку в пустом парке и тут же подтвердила, что готова к звонкам.

Всего через десять секунд ей позвонил ?ссеанин.

Она смотрела на его лицо, не веря своим глазам.

Не веря глазам.

Незаметно, но как можно осторожнее она стянула левый рукав ниже, чтобы верховный жрец Парл?кс?эль не увидел ни блика серебристого холода.

* * *

П

арл?кс?эль. Этот мерзавец!

Камёлё вне себя от ярости летит по ступеням, а затем по коридору, проложенному в скале.

– Стойте, дураки проклятые! А ну верните! – визжит она изо всех сил.

В Ск?тё полно таких коридоров и извилистых улочек, сдавленных домами, покрытых сверху балками и мицелиальным брезентом для защиты от солнца. Это город узких проходов и скрытых закутков, закрытых двориков и плоских крыш; место, созданное специально для тайных планов и погонь взрослых и детей. Если говорить о взрослых, их часто интересует чья-то смерть. Дети в смерть обычно лишь играют. У каждого их поколения есть свои тропинки и укрытия, свои тайные норы на чужих территориях и в неприступных дворах.

Те трое противных парнишек как раз исчезли в одном таком укрытии.

Камёлё осматривается и шмыгает носом. Она на пустой улочке, куда мало кто забредает. Вблизи видно только тележку продавца рыбы и пять закрытых дверей. Куда они могли убежать? И вообще, вот нужно им было взять именно ее зеркальце? Она знает лишь одного из всех троих. Того, самого противного, что постоянно ее провоцирует, – сыночка перт?нского аббата Парл?кс?эля.