Мицелий. Лед под кожей

– У меня нет никаких… – начинает Камёлё.

Но чем больше она думает об этом, чем сильнее про себя повторяет, что их НЕТ и НЕ МОЖЕТ БЫТЬ – тем больше в ней нарастает напряжение.

Сзади на полке что-то задребезжало.

– Когда способности развиваются стихийно, это может быть очень опасно, и не только для нее, – говорит жрица. – Она обязана получить в монастыре соответствующую подготовку.

– Дети принадлежат Акк?тликсу, а не родителям, – говорит мать.

В ее голосе больше нет трепета.

Конечно, ее согласие – не что иное, как формальность. Жрица не ожидает другого ответа. А мать другого дать и не способна.

Камёлё хочется вопить. «Я не хочу туда!»

Она захлебывается невысказанными словами.

Задыхается от прилива неуправляемой силы.

Дребезжание раздается вновь: приглушенное настойчивое «ду-ду-ду-ду-ду», медленно поднимающееся на октаву выше в «р-р-р-р-р-р-р».

Тихий, но весьма пугающий звук.

Вибрация. А затем хруст ветвей и звон, будто что-то бьется, бьется, разлетается на осколки.

Это один за другим летят на землю горшки за спиной Камёлё.

Глава шестая

Под скоростной дорогой

Этот человек был странным. Он сидел за столом Лукаса, одетый в свитер Лукаса, и выглядел так, будто ему принадлежит вся квартира Лукаса. Величественно. Самоуверенно. Тем больше Пинки была растеряна.

Может быть, ее в нем так смущали его неестественно светлые волосы, гладко расчесанные и длинные, до пояса.

Или же контраст между волосами и смуглым лицом – будто какой-то из этих цветов не был природным. Волосы пахли шампунем Лукаса так сильно, что запах дошел и до нее, хотя она к фомальхиванину не приближалась. «Не пугайся. У меня ночует мой друг», – сказал ей Лукас по телефону; но такого Пинки не ожидала. Она не могла понять, как у Лукаса мог появиться такой… друг. Боже, уже с первого взгляда у них не было совершенно ничего общего! Этот блондин будто относился к другому природному виду. Из всех контрастов самым большим был именно контраст между ними двумя.

Когда представлялись, ожидалось, что Пинки подаст Аш~шаду Лымаиилдану руку, но она не смогла решиться. Оправдавшись пакетами с покупками, она быстро сбежала на кухню разогреть пиццу, которую принесла, но коробки падали у нее из рук, а вино не хотело открываться. Но она еще не знала самого страшного.

Аш~шад Лымаиилдан умеет читать мысли.