Прогулка за Рубикон. Часть 3

Но не все можно рассказывать в присутствии молодых дам, – хозяин поклонился в сторону волонтерки, – а также… э-э… воителей ислама, – он посмотрел на араба.

– Насчет привидений нам пусть расскажет уважаемый историк, – мистер Дю придал своему голосу максимум иронии. – У него есть аппарат, точно такой же, как в фильме «Ловцы привидений». Пусть он устроит спиритический сеанс.

– Я не устраиваю спиритические сеансы, – проворчал археолог, не поднимая головы от тарелки. – Мой аппарат усиливает звуки прошлого, воспроизводит древние фонограммы, записавшиеся естественным образом на поверхности камней и глиняных сосудов.

– Ваш аппарат – это зло, – резко сказал мистер Дю.

– Как это возможно? – заинтересовался Мурид.

– Звуковые колебания не исчезают полностью, – археолог, наконец, поднял голову, и в его глазах появился огонек. – Здесь, в Йемене, они по каким-то причинам сохранились лучше всего. Я думаю, что это из-за пустыни. Песок находится в постоянном движении, он стирает следы людей, животных, целые города.

– Никогда не поверю, что камни могут сохранить звук, – рассерженно отреагировал мистер Дю.

– Почему нет? – обиделся археолог. – Камни тоже подвержены истории. На них остается патина, их выедают воды и человеческие страсти. Так почему же на них не может отпечататься звук? Звуки можно найти везде – во льду, в болотном торфе, на сломанных конечностях и пустых черепах. Единственно, что нам недоступно, это мысли и чувства тех, кто уже по ту сторону Стикса.

Все перестали есть, обдумывая только что услышанное.

– В песках нет истории, есть только чреда событий, – не отступал мистер Дю. – Я провел здесь двадцать лет и знаю, о чем говорю. У бедуинов нет исторического времени. Просто нет, и все. Есть только циферблатное время. Между двумя событиями находится лишь отрезок циферблатного времени. Это понятно?

– Понятно. Истории нет.

– А прошлое есть? – спросил я.

Мистер Дю удивленно уставился на меня, как будто до сих пор считал меня глухонемым.

– Прошлое как бы есть, – его голос потерял былую уверенность. – Но пустыня снимает психологическую потребность в прошлом. А значит, его нет.

– Тонкое замечание, – согласился я.

– Если историческое время в пустыне только иллюзия, – подала голос волонтерка, – то, что имеет значение?

Мистер Дю окинул ее снисходительным взглядом, но промолчал.

– Ничего, – ответил за него археолог.