Прогулка за Рубикон. Части 1 и 2

 – Какая у вас тут скука по вечерам!

Нем кинул последний взгляд на бедра женщин, задрапированные в прозрачную ткань, и лениво поплелся вслед за ней.

«Он хочет покоя! – продолжала бубнить Хатхорити. – Ему нечем себя упрекнуть… Всякий путь человека прям в глазах его, но только Господь взвешивает сердца».

– Хватит меня грузить, – рассердился Нем.

– Народ вымирает, – вскинулась Хатхорити. – А тебе и горя нет? Люди уже ни во что не верят. Только Исида сохраняет доверие людей.

– Отстань от меня. Да, мне все равно.

Но равнодушие человека ничто по сравнению с равнодушием вечности.

– Я хочу тебе сказать вот что: грядет Исида, она сама наденет на себя пхент[53 - Двойная корона царей Египта.] и займет место на царском престоле, сначала Верхнего, а потом и всего Египта. И мир изменится к лучшему.

– Женщина на престоле Та-Кемт? Это противно богам.

– Она сама и есть Бог.

– Я никогда не поверю, что Исида низойдет до трона, чтобы управлять людьми, а не их судьбой. Лучше скажи, о ком идет речь.

– Ха! Оказывается, ты все еще видишь ясно, понимаешь тонко, судишь трезво.

Может, и силы у тебя еще остались?

– Не для тебя, старуха.

– Я и не надеялась. Мое время прошло. Я говорю о Таисмет, жене Ноя, внучке божественной Амонасет. Она потомок древней линии египетских фараонов, начиная с царицы Хатшепсуп. И я могу это доказать.

– Я так и думал. Твоя воспитанница, конечно, прекрасная женщина. Но ты хочешь ей зла.

– Ее призывают боги.

– Оставь эти россказни. Говори по существу.

– В этом году жрецы храма Исиды в Абидосе готовят грандиозную мистерию здесь, в Фивах.

В первый или четвертый день прибывающей луны после новолуния статуя Исиды приплывет в Фивы на храмовом судне. Надо сделать так, чтобы на берег в образе Исиды вышла Таисмет. И чтобы она смогла занять трон.

У Нема от удивления расширились глаза. Он несколько раз порывался что-то сказать, но слова застревали в горле.

– Ты, ты и все вы, кто это придумал, сошли с ума, – наконец прохрипел он. – Кто в это поверит!

– Когда корона окажется на голове Таисмет, злые языки умолкнут.

Весь народ, вся номовая знать, весь фиванский клир, все чиновники согнутся перед новой властью. Покрытому славой победителю они целуют ноги, пусть даже он придет к ним по колена в крови.

– Я не хочу в этом участвовать.

– Захочешь! Еще год-два и твое лицо станет желтым, как древний папирус. Поспеши!

– Почему я?

– В молодости ты был храбр до безрассудства. Теперь ты стар, а значит, терпелив.