Прогулка за Рубикон. Части 1 и 2

– Что это изменит, – выдавил я, стараясь морщиться не слишком заметно. – Над всей Прибалтикой безоблачное небо. Неужели не видно?

– No pasaran! – он гордо вскинул голову.

– Если бы… – я не разделил его энтузиазма.

На другом конце зала я разглядел журналистку, которая очаровала Костю. Она была в обществе какого-то мужчины. Даже с такого расстояния можно было разглядеть кислую мину на ее лице, и это странным образом меня воодушевило.

– Конечно, мы выпустили ситуацию из-под контроля, – продолжал рассуждать московский гость, – но партия еще достаточно сильна, чтобы…

– Да, – рассеяно проговорил я.

Московский гость обиделся. Я попытался сгладить впечатление, но получилось еще хуже.

Наконец у меня над ухом раздался голос Кости:

– Вперед и с песней! – он похлопал меня по плечу с ободряющей улыбкой и дал последние указания: – Чтобы никаких эмоций, никаких внятных высказываний! Чем меньше смысла, тем лучше. Не умничай!

Я сглотнул слюну и бодро зашагал к проему широких двухстворчатых дверей, ведущих в конференц-зал.

Оттуда валил яркий белый свет. Нет, это не Рубикон, это Стикс. Не достает только трехглавого пса.

Зал был набит до отказа и щедро освещался телевизионными юпитерами. Ко мне со всех сторон потянулись косматые клубки микрофонов, похожих на пушистых котят, закрепленных на длинных штангах–удилищах. Рыбная ловля на кота. Замерцали фотовспышки. Наползли телекамеры.

На секунду мне показалось, что все происходящее – следствие какого-то вселенского недоразумения.

Почему все глядят в мою сторону? Мне вдруг захотелось, чтобы вся телевизионная техника вышла из строя и пресс-конференцию отменили.

Я быстро взбежал по боковой лесенке на сцену и сел за длинный стол, громко отодвинув лишние стулья. Со всех сторон светили прожектора. Я оказался в перекрестке света, как вражеский бомбардировщик. Луч прожектора прошелся по мне сверху-вниз, а потом снизу-вверх. Все кругом слилось в густое марево.

По виску потекла капля пота. «Мысли катятся, как пот». Кот – пот.

К чему эта рифма? Голова была совершенно пуста.

Я попытался мысленно окружить себя защитным полем, но это плохо получалось. Хотелось сбежать, и только чудовищное усилие воли удержало меня на месте.

Зал на минуту притих. Я провел языком по сухим губам и нащупал в кармане смятые листки тезисов. Нет! Надо смотреть в зал с издевательской улыбкой чеширского кота.

В ногах первого ряда сидела прыщавая рыхлая толстуха с пегими волосами, типичная скандинавка.