Прогулка за Рубикон. Части 1 и 2

– Вы были в России? – Чечич изобразил на лице удивление.

– Да, в Тбилиси в 1989-м. Потом в Азербайджане, в 1990-м. В Карабахе.

– Это все не Россия.

– Да, но там было много русских. Один из них умер у меня на руках.

– Может, вы роковая женщина?

– Нет, все остальные, у кого я брала интервью, – живы. Вы и вправду полковник?

– Не похож? Во всяком случае, я достоин быть полковником.

– Говорят, полковнику никто не пишет…

– Да, я одинок, как и большинство сербов, – согласился Чечич. – Единственное, что мне нужно, – немного тепла.

Вив прекрасно разбиралась в мужчинах и сразу отбила все пробные шары заигрывания. Полковник понял ее и серьезно сказал:

– Хотите знать самое важное? Будет война. И очень скоро. Долгая, кровавая война. На Балканах по-другому не бывает. Но я не хочу видеть в своем доме американцев. Без них разберемся.

– Чем они вам так досадили? – удивилась Вив.

– Из-за них война продлится еще дольше. И еще. Они хотят, чтобы все жили так, как они.

– Они вроде неплохо живут.

Вы разве не хотите так жить?

– Нет, не хочу. Они отнимут мою винарню.

– Что такое винарня?

– Винный погреб.

– А-а. Полковник, вы очень забавны. Зачем американцам ваш винный погреб?

– Чтобы продавать там виски. Или гамбургеры. Не хотите завтра на рыбалку? Здесь отличные места. Пенистые реки, против течения стоит форель.

– Я ничего не понимаю в рыбной ловле.

– Я вас быстро научу.

В кафане уже было не протолкнуться. Люди ели, пили и обнимались, переходили из угла в угол, держа в руках плоские тарелки и широкие бокалы.

Сквозь шум пробивались обрывки песен. Кто-то сунул в руки Вив бокал, в котором поблескивало рубиновое вино, пахнущее гвоздикой. Она уронила вилку, испачкав свитер картофельным салатом, и небрежно смахнула его на пол.

К полковнику через толпу протолкнулась полная девица с теплыми глазами, одетая в платье с большим декольте.

– Радован, дорогой! – произнесла она низким, волнующим голосом, склонившись к нему так низко, что у нее вывалилась грудь, и целуя его в щеку.

Когда девица отошла, полковник развеселился.

– Знаете, что она мне сказала? Что ты слишком худа, чтобы согреть меня в объятиях.

– И что вы ей ответили?

– Я лучше промолчу.

Все запели одну песню. Вив попросила полковника перевести. Но куплеты были переполнены жаргонными словечками, и он, смеясь, поднял руки в знак полного поражения. Но с горем пополам перевел название песни. Вив поняла, что в песне поется о «шести ночах пьянки».