Брошенка

В принципе, тоже жирный плюс для женщины.

– Ты фрукты будешь? – послышалось из кухни, но Вячеслав не ответил.

Присел на край кровати, вздохнул. Зачем он здесь? Теперь, когда в голове начало проясняться, не мог понять, нахрена сюда припёрся. Ведь понятно же, для чего его пригласила Лиана. Девка молодая, ухоженная, явно не в шахматы сыграть хочет. А он чего хочет?

Поехать домой и там снова объясняться с женой, видеть которую сейчас совершенно не хотелось? Или, быть может, вернуться в офис и переночевать там? Положа руку на сердце, не желал ни того, ни другого.

– Я спрашиваю, фрукты бу…дешь? – Лиана появилась с вазой с яблоками и апельсинами.

Застыла у двери, неловко переминаясь с ноги на ногу. А Варламову захотелось выбить из рук эту посудину, затащить девушку в комнату и разложить на вот этой кровати.

– Иди сюда, – приказал ей холодно, словно сам ещё надеялся, что она передумает.

Но Лиана молча поставила вазу и подошла к нему в упор.

– Зачем тебе это? Зачем я тебе? Тебе мужиков нормальных, что ли, мало?

Девушка усмехнулась, отбросила длинные, прямые волосы назад.

– А ты разве ненормальный? По-моему, с фобией здесь я, – сложила ему на плечи свои ладони, слегка помассировала, отчего по спине пробежались мурашки.

Варламов обожал прикосновения женских пальчиков. Их нежность, тепло. Просто млел, когда Нина по вечерам делала ему массаж. Если бы случилась война между мужчинами и женщинами, то вторые совершенно точно победили бы, используя этот нечестный приём.

– Я женат. И стар для тебя. А ты молодая, красивая. Дико сексуальная, – провёл ладонями по её точёным бёдрам, поднялся выше, еле касаясь груди.

– Мне всё равно. Я тебя хочу. Женатого, старого и ненормального. Потому что я тоже ненормальная, – простонала тихо и опустилась перед ним на колени. – Я сделаю всё, что ты захочешь. Хочешь, рабой твоей буду?

Варламов криво усмехнулся. Взял её за подбородок и приблизился.

– Что за игру ты ведёшь, девочка? Думаешь, я совсем идиот, не понимаю, что тебе от меня что-то нужно? Чего ты хочешь?

А она ширинку Вячеславу расстёгивает, остервенело дёргает заевшую молнию и и склоняется над его пахом.

У Варламова даже голова закружилась от кайфа, что так давно не испытывал. Схватил её за волосы и толкаясь глубже, до самого горла, зарычал зверем.