Серый лютый. Киноповесть

– Говорят, Вам прочили блестящую карьеру в боксе.

– Опять говорят. От Вас, как я вижу, ничего не скроешь.

– Профессия обязывает. – Аграфена Петровна снова улыбается. – Так как насчет бокса?

– Графа Монте Кристо из меня не вышло. – На этот раз Сергей решил поддержать её ироничный тон. – Пришлось переквалифицироваться в управдомы.

– Вы хорошо знаете классику.

– Профессия обязывает.

– Так ли?

– Что Вы хотите этим сказать?

– Я хотела сказать, что может быть, наоборот. Управдома из вас не вышло.

Пришлось переквалифицироваться в графа Монте Кристо.

Эта фраза заставила Сергея более пристально взглянуть в глаза собеседнице. Вот уже второй раз с острого язычка этой особы срывается то ли намёк,, то ли догадка. Что известно этой странной разноликой дамочке?

— Граф может стать управдомом, а вот управдом графом – вряд ли.

– А боксёр?

— Боксёром становятся, а графом рождаются. Не так ли?!

– Логично.

– Я так и думал. Есть ещё вопросы?

– Почему Вы решили заняться кадетскими корпусами? Это ведь, как теперь любят говорить, непрофильные активы.

– России нужны воины. В каком-то старом фильме, который я смотрел в детстве, прозвучала фраза: «Есть такая профессия – Родину защищать». Вот эту профессию и нужно возрождать.

– О Вас ходят разные слухи.

– Какие могут ходить слухи о неизвестном человеке?

– Потому и «слухи» вместо фактов.

– И какие же слухи?

– Говорят, Вы жесткий человек, даже жестокий.

– Ко всем проявлениям зла – да.

Изучая мою книжную полку, Вы обратили внимание на ряд весьма достойных людей, а вот одного, ныне почти забытого, не увидели.

– Это кого же?

Сергей выходит из-за стола, проходит к книжной полке, вытаскивает небольшой томик в серой обложке и передает Столыпиной.

– Варлама Шаламова. Он прошел все круги ада сталинских лагерей. В его колымских рассказах есть одна любопытная мысль, вернее, его кредо. Я его запомнил на всю жизнь: «Принцип моего века, – пишет Варлам Шаламов, – моего личного существования, всей жизни моей, вывод из моего личного опыта, правило, усвоенное этим опытом, может быть выражено в немногих словах.

Сначала нужно возвратить пощёчины, и только во вторую очередь – подаяния. Помнить зло раньше добра. Помнить всё хорошее – сто лет, всё плохое – двести. Этим я и отличаюсь от всех русских гуманистов девятнадцатого и двадцатого веков». Я готов подписаться под каждой фразой, под каждым словом его кредо.