Спаситель

Спаситель снова погладил мои чёрные, жидкие волосы, которые вальяжно лежали на плечах. При неаккуратных касаниях, некоторые участки черепа ныли. Наверное, иммунитету трудно справиться с телесными повреждениями.

– Я так скучал по тебе, – крепкой хваткой мужчина схватил меня за талию и перевернул, – я так долго этого ждал!

Не могу почувствовать ту боль, что испытывает его сердце. Не понимаю. Не понимаю. И даже, если было бы мне не всё равно, правильно ли говорить что-то в такой момент?

– Больше никогда не надевай эту тряпку! – двумя пальцами спаситель схватил трусы в области ануса, оттянул так сильно, что швы не выдержали и лопнули.

Правой рукой он держал мою голову, размазывая по мягкой постели, а левой, поднял бёдра на уровень своих. Его кисти трогали обнажённое тело везде, где желали. Периодически сжимая, оттягивая всё, за что могли схватить. Не оценю здраво наши габариты, но спаситель, кажется, крупнее меня. Обхвата кисти хватило бы, чтобы спрятать лицо, как минимум, а голову, как максимум.

Но его бёдра не такие широкие, как мои. Наверное, я страдаю какой-то степенью ожирения или слишком долго спала.

– Ах, да, ты же ещё девочка, какое счастье, – встретив на пути какую-то маленькую, интригующую преграду, спаситель поднатужился.

Теперь нет. Ты постарался, чтобы в знаменательный день, я запомнила, какого это. И все следующие разы тоже. Выполняя прихоти спасителя, ласки любых частей тела, глотание органической жидкости, грубый, животный секс по три-четыре раза днём или ночью, не испытывала ничего, чтобы могло вызвать у меня самую маленькую, искреннюю эмоцию.

Поэтому, мой спаситель позволял себе всё. Он никогда не бил меня, не унижал, но драл моё тело так, что ноги отказывали двигаться на протяжении часа. И каждый раз его визиты сопровождались приёмом медикаментов. Иногда спаситель ограничивался ласками. Я не знаю, какой у него род занятий и куда он пропадает иногда. На день, два, неделю. Спустя какое-то время мой организм начал привыкать, растягиваться, адаптироваться. Рвотный рефлекс, кажется, умер вместе со мной. А промежность почти не чувствовала инородных объектов, которые в меня засовывали с такой яростью, что иногда шла кровь.

Но однажды, медикаменты мне принёс не спаситель, а его собутыльник. Довольная рожа, которая привычна этому слою населения, говорила мне о чём-то, что я не заметила. Он не был так груб со мной, как спаситель, но тоже ни в чём себе не отказывал.